— Взгляните на вещи шире. Почему мы привязываем преступление к названным вами фигурам? В этом наша основная ошибка. Она его могла совершить в своих корыстных целях. Привлечь внимание к себе, говоря по-телевизионному, поднять свой рейтинг — вот ее основная цель. Смерть в прямом эфире — это трюк, который невозможно переплюнуть. Это сенсация.

— А второй мотив? — не сдавался Юрий Владимирович. Николай Николаевич откинулся на спинку стула:

— Что бы ни говорили некоторые ваши знакомые адвокаты обо мне, я профессионал. И как профи меня интересует вся информация, в том числе и о личной жизни. Так вот, я кое-что узнал о приватной жизни нашей телезвезды. Кое-что весьма любопытное. Оказывается, эта теледива обхаживала вашего доктора Медведева. И безуспешно.

— Как вы об этом узнали? — растерялся Юрий Владимирович.

— Это моя работа. Проговорилась медсестра Медведева и некоторые работники телевидения, с которыми она делилась сокровенным. Пока он был в зените славы и популярности, ей ничего не светило.

От этих циничных слов Юрий Владимирович поморщился. Николай Николаевич не смутился и продолжал:

— А загнать в свои сети и без того растерянного и гонимого мужика намного легче. Согласитесь. Мы часто клюем на участие и заботу. Вот она и решила лишить его всего, чтобы потом обернуться для него золотой рыбкой. А осталась старухой у разбитого корыта.

Николай Николаевич тихонько засмеялся своей шутке. Юрий Владимирович передернул плечами:

— Я иногда думаю, что не знаю людей. Это же надо такое придумать! Вместо того чтобы морочить мне голову вашими баснями, скажите честно, зачем вы приходили ко мне домой и наводили тень на плетень, намекая на… сами знаете, на что? Вы хотели мне сдать вашего покровителя, заинтересованного в обвинении моей дочери?

— Вы проницательны. — В глазах следователя мелькнула усмешка. — Мой приход к вам носил неслужебный характер. Я хотел повидаться с вашей дочерью Дианой. Она мне нравится.

И снова Анжела и Доминика стояли перед пепелищем. Доминика улыбнулась Анжеле:

— Я сразу все поняла, когда Самвел сказал, что в палатке нашли обгорелый кипятильник. Я кипятильником никогда не пользуюсь, а ты частенько чай кипятишь.

— А почему ты меня Самвелу не заложила? — удивилась Анжела.

— Во-первых, не в моих правилах кого-то «закладывать». А к тому же я чувствую людей и поэтому знаю, что ты человек хороший. Только не пойму, почему ты так поступила?

Анжела махнула рукой:

— Да черт попутал. Хотела тебя наказать. Больно ты умная и образованная. Соображаешь лучше, как тут не взбелениться? Мы тут кроссворды решаем, а ты думаешь, как здесь все оп-ти-ми-зировать!

— Слушай, а зачем ты призналась? — спросила Доминика.

Анжела проникновенно ответила:

— А у меня, как у Васьки, будто третий глаз открылся. Послушай, Мила, после того как ты мне Зямчика спасла, не побоялась за ним в огонь кинуться, ты мне… я тебе самая верная подруга. Прости, если можешь, все глупости, что я тебе наговорила. — Анжела вдруг засмеялась. — А сейчас делить нам нечего! И работать мы с тобой теперь будем бесплатно до второго пришествия, чтоб Самвелу долг вернуть.

Анжела и Доминика, перемазанные копотью, вымыли руки, поливая себе из бутылки, устроились на перевернутых ящиках около пожарища. Раскладывая бутерброды и овощи, Анжела покосилась на последствия пожара:

— Тут разгребать и разгребать. Перемажемся все, ни один приличный мужик близко не подойдет. Щас перекусим и продолжим.

— А почему это мы должны делать? — Доминика кивнула на пепелище. — Пусть Самвел нанимает уборщиков, они все профессионально уберут. Это не наша работа. Каждый должен заниматься своим делом. Тогда и будет порядок.

— Так-то оно так, да только если мы не переберем все наше уцелевшее хозяйство и сами не пересчитаем, Самвел очень даже запросто нас прокинет. Тетрадки же сгорели. Так что будем копаться, если не хотим быть у него в рабстве пожизненно. Ритку бы сюда, да в шесть рук…

Доминика всплеснула руками:

— Нет, это же невыносимо! Ты просто обязана рассказать мне о своей Ритке!

— Расскажу. Мы же с тобой теперь типа дружим. Огурчик подай, — попросила Анжела. — Детдомовка она. Кто родители — никогда не говорила. Я с ней здесь, на рынке, познакомилась. Но биография у Ритки пестрая. Характер — огонь. Ритка ж молчать не станет: чуть не по ней — мигом врежет. Честная она, за справедливость всегда стояла. А где ты эту справедливость видела? Я бы тебе порассказала, да сама знаю не очень много. Знаю, что она настоящий друг.

— Вы же подруги — почему не спросила? — удивилась Доминика.

— А мне что, ее биографию писать заказали? Что надо — я сама увижу. Бог глазами не обидел, я все вижу, все понимаю, сделать вот только ничего не могу. Знаешь, на рынке люди разные стоят. Стоят и собой не больно гордятся. Тут только и знаем, кто кем был, а вот кем не стал — уже не наше дело. Ты мне много про себя рассказала?

— А ты не спрашивала, — возразила Доминика.

— И не спрошу.

— А откуда она родом?