— Безусловно, — кивнул Юрий Владимирович.

— И вы готовы сделать все, чтобы приблизить заветный финал?

— Безусловно. Но я вас не совсем понимаю, — занервничал Юрий Владимирович.

— Ну уж яснее я выразиться, простите, не могу. Я и так много сказал! — Николай Николаевич не хотел говорить открытым текстом о своей корысти в этом деле.

— И все-таки не понимаю. Что я должен сделать, господин следователь?

— Думайте, Юрий Владимирович. Уверен: еще одно маленькое усилие — и мы окончательно поймем друг друга. Засим разрешите откланяться.

Николай Николаевич ушел, а Юрий Владимирович заметался по комнате:

— Что это было? Зачем он приходил? И разговор этот странный… На что он намекал? Как же не хватает друга, чтобы посоветоваться. Артем на работе, Аня далеко, да и не дело втравливать женщину в наши некрасивые семейные дела. Боже мой! Борюсик! Как я о нем забыл!

И Юрий Владимирович засобирался к другу.

Придя к Борису, Юрий Владимирович увидел, что от былого порядка ничего не осталось. А сам Борюсик лежал на диване небритый и грустный.

— Борис, у тебя дверь открыта, — сообщил Юрий Владимирович.

— А, мне все равно. Здравствуйте, Юрий Владимирович.

— Здравствуй, друг сердечный. Но почему у тебя такой разгром?

— Знаете, есть такой лозунг: чисто не там, где убирают, а там, где не сорят. Так вот, проведя последние несколько дней в философских раздумьях, я пришел к парадоксальному выводу: грязно не там, где сорят, а там, где не убирают. Каково?

— Нет, Боря, это никуда не годится. Вставай и приведи себя в порядок, мне нужно с тобой посоветоваться.

Борюсик поднялся:

— Ради друга готов изменить философскому уединению. Но только на время.

— Здесь такое дело, — начал Юрий Владимирович. — Ко мне приходил следователь по делу Ники. С очень странным разговором. Он на что-то намекал, но я абсолютно не понял, на что именно.

— Этот скользкий субъект намекать может только на одно: на взятку, — ни секунды не раздумывал Борюсик.

— Ты думаешь?

— А тут и думать нечего. Рассказывайте, как там было. Юрий Владимирович сообщил подробности.

— Только взятка. Других версий у меня нет, — подтвердил Борюсик. — Он намекает, чтобы вы его перекупили. Что же его, беднягу, так напугало, что он уже готов слить своего предыдущего благодетеля?

— Я думаю — Артем. Он сейчас занялся делом Никушиной соседки по палате. Вот наш НикНик и засуетился.

— Естественно. И теперь ему выгодно сдать того, кто не угрожает, тому, кто угрожает.

— Великолепно. А я как раз думал над сюжетной линией, которая зашла в тупик. Знаешь, Боря, это — выход. Все довольны, а Николай Николаевич еще и способствует правосудию…

— При помощи другой взятки, — уточнил Борюсик.

— Но это только обостряет интригу. Ника оправдана, злоумышленник выведен на чистую воду. Вот вам и финал романа. Хеппи энд… Так ты думаешь, он не оскорбится, если я предложу деньги?

Борюсик изумленно уставился на Юрия Владимировича:

— Знаете, Юрий Владимирович, в Турции когда-то были узаконены взятки. Государственные чиновники с них даже налоги платили. Так вот, если бы этот обычай ввели у нас — ваш НикНик давно ходил бы с медалью ударника взяточного труда на шее!

Самвел приехал в детский дом. Виктория Павловна очень ему обрадовалась:

— А я вас тут еще с обеда жду, Самвел Михайлович.

— Приехал, как только позволили дела… Я понимаю, что вас тревожит происшествие с девочками и вам необходимо знать о моей роли во всем этом деле… Не вдаваясь в ненужные подробности: мне удалось узнать, что некто Надежда Косарева похитила своих дочек у родителей-усыновителей.

— Да как же она о них узнала? — ахнула Виктория Павловна.

— Об этом мне неизвестно. О месте нахождения девочек мне сообщил их родной отец.

— Виктор Топорков? Крокодил? — догадалась директриса.

— Вы его знаете?

— Он проходил по делу их первого похищения. А чего он хотел от вас?

— Вы, наверное, удивитесь, но он просто хотел их спасти. А я ему в этом помог. Надеюсь, девочки себя хорошо чувствуют? Почему вы так странно смотрите, Виктория?

— Странные у вас знакомые, Самвел Михайлович… Топорков, Косарева…

— Вы должны знать, уважаемая Виктория, что я работаю на рынке. А туда профессора, академики и народные артисты только за покупками ходят.