Шрифт:
— Правильно кажется. Здесь бы не помешал ненавязчивый аксессуар. В виде меня.
— Ты, что ли? — спросила Рита и вдруг обрадовалась. — А ведь это идея! У тебя фейс презентабельный, болтать умеешь, а больше мне ничего от тебя и не надо.
— А мне надо, — томно сказал Сергей. — Маргарита, я готов с тобой хоть на край света.
Он нежно погладил Ритку по волосам и быстро добавил:
— Только чур, я остаюсь в своем кабинете.
— Это — шантаж, а ты — мелкий вымогатель, Сереженька.
Сергей не возражал:
— Хочешь жить — умей вертеться. Но, по-моему, ты это правило хорошо усвоила.
Сергей развалился в кресле. Рита демонстративно переступила через ноги Сергея и собралась уйти. Но Сергей схватил ее за руку.
— Рит, мы же с тобой из одного теста. Мы оба начинали с нуля. Кем ты была? Рыночной девчонкой. Риткой Калашниковой. Торговала сковородками и кастрюлями. А сейчас? Посмотри на себя. Эта хрупкая женщина — гендиректор огромной фирмы! И рядом ей просто необходим настоящий мужчина.
— Где же его взять? — вздохнула Рита. — Смотрю на тебя, Сережа, и думаю, неужели все в этой жизни продается и покупается?
— Именно, — подтвердил Сергей. — Это правило бизнеса. Сегодня кинул ты, завтра кинут тебя. И не стоит на это обижаться, Риточка. Только успевай вертеть головой.
— И Доминика вертела? — спросила Рита.
— В каком-то смысле да. Но ей мешали человеческие качества, и она проиграла. А ты оказалась проворней. Так что, Риточка, я остаюсь в своем кабинете?
Рита промолчала…
Когда Татьяна вышла из отдела маркетинга, Людмила бросила ей вслед:
— Пошла служить. Сначала Амалии на всех капала, а сейчас Маргарите паркет вылизывает.
— Девочки, вы как хотите, а по мне, лучше бы Татьяна с нами работала. От нее хоть толк. Я против того, чтобы к нам переводили Сергея. Один в женском коллективе… — волновалась Ольга.
— Зря ты так. Для работы это лучше, — заметила Нина Ивановна. — Меньше будете о шмотках болтать.
Ольга засмеялась:
— А о чем же с ним еще говорить, о бизнесе, что ли? Вот насмешили, Нина Ивановна.
— Оля права. От Сергея никакого толку, — поддержала ее Людмила.
— Ой, девчонки, перебираете харчами. По-моему, он видный мужчина, — не согласилась Нина Ивановна.
— Это он-то мужчина? — засмеялась Ольга. — Я вас прошу. Нина Ивановна, мужик должен быть серьезный и ответственный.
— Хорошо, приведи пример.
— Крепкий Орешек.
— Нет, вы мне из жизни пример приведите, — потребовала Нина Ивановна. — По фильмам и я могу.
— Ладно. Доминика. Вот Доминика — это настоящий мужик, боец. Она и справедливая, и спокойная, и, главное, честная. А о ней уже все здесь забыли.
— Да, интересно, где она сейчас? — вдруг встрепенулась Людмила. — Как сквозь землю провалилась. Где Доминика?
— Кот из дома — мыши в пляс. Так Доминика насовсем от нас ушла? — спросила Ольга.
Нина Ивановна таинственно зашептала:
— Говорят, после того как ее из тюрьмы выпустили, она в офис забегала, распоряжения оставила и — сгинула.
— Ника слишком добрая, таким в бизнесе не место. Вот ее и попросили, — предположила Ольга.
— А может, это трюк такой? — усомнилась Людмила.
— Какой трюк? — не поняла Нина Ивановна.
— Да от налоговой прячется. Перерегистрировала фирму на Ритку и пересиживает где-нибудь. А потом вдруг вынырнет.
— Не-е-е-ет, Доминика не такая, — решительно не согласилась Нина Ивановна.
Доминика быстро вошла в роль продавца.
— Что вам, дедушка? — спросила она у бедно одетого старика.
— Да мне ничего, дочка. У меня уже зубов нет на вашей посуде есть. Ты мне лучше скажи, война будет или нет?
— Нет, дедушка, не будет, — уверила его Доминика.
— Это хорошо. Это правильно. Вот все жалуются, что жить стало трудно. Молодежь недовольная. А вспомни-ка войну. Ну-ка вспомни.
— Меня еще тогда не было.
— Вот, всех вас еще не было. А теперь все есть. А говорите, жизнь плохая. Вот ты чего такая кислая?
Доминика пригорюнилась:
— Сил нет, дедушка. Сложно, когда все против тебя.
Дед внимательно смотрел на нее:
— А ты что, отца потеряла? У тебя мужа на фронте убили? Друг на руках умер? Нет? Тогда счастливый ты человек, девонька. Не доведи господь тебе войну пережить. Вот что страшно!