— Завтра ты, Анжела Кимовна, придешь на работу в новой зеленой кофте с розовыми цветами, стоимостью, впрочем стоимость не просматривается, — заявил Васька.

— Ой, я как раз такую у девчонок в рассрочку взяла. Настоящая Дольча с Габаной. И недорого. А откуда ты знаешь?

— Мне было видение.

— Да ты сам — привидение. Зеркало дать?

— Спокойно! Я и без зеркала могу будущее предсказывать.

Анжела почуяла неладное:

— Вася, бедненький мой, кто ж тебя так? Опять шмурдяка нажрался?

Васька сказал:

— Анжела, открою тебе тайну. Только — никому!

— Зям, закрой уши, тебе нельзя такое слышать, — попросила Анжела.

— Сегодня произошло самое знаменательное событие в жизни моей и всего человечества. У меня открылся третий глаз.

Анжела испуганно перекрестилась.

Только Косарева уехала, Самвел спустился в подвал. Когда он открывал дверь подвала, не него кто-то напал сзади. После короткой потасовки выяснилось, что это Крокодил. Самвел стряхнул Крокодила и удивленно уставился на него:

— Крокодил? Что ты здесь делаешь?

— Это мои дети! — кричал Крокодил. — Я не отдам их Надьке для экспериментов. Это мои дети. Они маленькие. Им жить и жить. Я тебе горло перегрызу, если ты захочешь их отдать Надьке. Да если хоть пальцем…

Самвел облегченно вздохнул и присел на топчан. У него появился союзник.

— Ну, рассказывай, — велел Самвел, — как ты сюда попал? Как моих ребят обошел?

— Отдай детей, по-хорошему прошу. Ты же нормальный мужик. У тебя свое дело, зачем они тебе?

— Да уж, у меня своих дел по горло, — согласился Самвел.

— Не верь Надьке. Она, как змея, подкрадется, обовьется, да и укусит. Не успеешь оглянуться.

— Пьешь много, Крокодилыч, координация плохая. Завязывай, а то скоро зубы повыпадают и будешь ты не Крокодил, а зеленая старая тряпка, коврик половой.

Давай собираться, а то скоро твоя супружница привалит и нас всех здесь застукает. И даже я не знаю, чем это закончится.

— Так ты, это… — не верил своим ушам Крокодил.

— Это, Крокодилыч, это. Я тоже не хочу ей детей отдавать.

Косарева загнала машину во двор многоквартирного дома. Нашла укромный уголок, порылась в бардачке, взяла отвертку, открутила номера и бросила их в багажник.

А Самвел с Крокодилом долго беседовали.

— Да какая она мне супружница, — рассказывал Крокодил. — Разве у нас была с ней жизнь? Как в пропасть все ушло — жизнь моя. Была у меня баба, то есть девушка, в армию провожала… А потом умерла она. Воспаление легких. Врачи, сволочи, упустили. Я как с армии вернулся, а ее нету. Мать у меня была старая, больная, за мной особо не смотрела. А тут дружки появились, пить стал, и пошло. И началась жизнь моя крокодилья…

Самвел тихонько сказал:

— Я всегда думал, что мужчина главный, и точка. А теперь вижу — мужчину делает женщина. Какая рядом — такой и ты будешь…

— Я Надьку ненавижу. И ты бы с ней не связывался, — посоветовал Крокодил.

Дети отнеслись к появлению Самвела и Крокодила спокойно.

— Дядя, а здесь есть крокодилы? — спросила Лёля. — Нам мама, ну, та тетя, сказала, что если мы будем кричать, то вылезут крысы и нас съедят. Мы не хотим, чтобы нас съели. Катюша сильно боится. Она маленькая еще.

— А ты, значит, не боишься? — спросил Самвел.

— Нет. Ну, немножечко. А крокодил большой. Я в книжке видела, нам бабушка Пална читала.

Крокодил посмотрел на дочку и осторожно погладил ее по головке:

— Не бойся, маленькая, Крокодил своих крокодильчиков в обиду никогда не даст.

— Торопиться нужно. Надежда вот-вот нагрянет, — предупредил Самвел.

— Куда мы их отвезем? Можно бы ко мне, — рассуждал Крокодил. — Да у меня там — сам понимаешь. И Надька туда дорогу знает — сразу прибежит. В доме у тебя тоже держать нельзя, пока ты ее не выгнал.

— Я знаю. Бери малышку, я — вторую. Выходим тихо, и сразу — на черный ход. Там у меня машина припаркована.

Охранников я отослал от греха подальше. Все, девочки, мы поедем к бабушке Палне.

Самвел с Крокодилом успели вывести из подвала детей и посадить их в машину, когда к парадному крыльцу подъехала Косарева. Она не знала, что с обратной стороны дома отъезжает машина, увозящая ее девочек, увозящая ее надежду на новую жизнь.

Анна Вадимовна выписывала больному справку, когда вдруг кто-то, не спросясь, зашел в кабинет. Не оборачиваясь, она прикрикнула: