— Что вы?! Мы бы и дня не ужились без ссоры. У нее — есть характер. Но и друг без друга мы тоже не можем. Говорят, это типично славянская черта, признался Андре.

— Тогда передадите вашей маме от меня вот это. — Анжела достала кружку с надписью «Андрей». — Скажете, что у славянских женщин сейчас мода на посуду с именами детей. И всегда рядом, и поссориться невозможно.

— Андрей… Так бы меня звали, родись я здесь. О, вы просто манифик, мадемуазель Анжелика, — с восторгом принял подарок Андре.

— А ты, Аня, женщина рисковая! Я со стула чуть не свалилась, когда ты Доминике заявила, что Шевчук приезжал к тебе, — сказала Виктория Павловна.

— Все равно когда-нибудь признаваться пришлось бы. Мы не Ромео с Джульеттой, от родни прятаться. Лучше сразу правду сказать, — заметила Анна.

— Может, ты и права… А она мне понравилась. Сильная женщина. Даже слишком. Такие редко бывают счастливыми. Хотя наша совесть на этот счет спокойна — сделали все, что смогли. Может, у нее с Артемом что и получится.

— Хорошо бы, — вздохнула Анна.

Виктория Павловна прошлась по кабинету:

— Не идет у меня из головы этот вопрос по поводу Калашниковой. Хоть убей, не помню такой фамилии. Придется и вправду архив перекапывать. Не шутки — о человеческой судьбе речь идет…

Слова у Виктории Павловны с делами не расходились. Она просмотрела архивы.

— Смотри, что я нашла. Была у нас девочка с похожей фамилией. Калашова. И возраст сходится. Только звали ее Светой, а не Маргаритой, — объявила она Анне.

— Не могла же Доминика перепутать имя сестры. Хоть и сводной, — удивилась Анна.

Виктория Павловна предположила:

— Может, при усыновлении специально следы запутали, чтобы никто не нашел. Приемные родители фамилию ей поменяли. Правильно. А потом уже она с этой новой фамилией в семью Шевчуков и попала…

Я на всякий случай сделала закладку. Жизнь иногда такие кроссворды загадывает, что разгадать — в алфавите букв не хватит.

Ванда пристроилась на скамейке напротив подъезда дома Сергея. Наконец Сергей вышел. Ванда посмотрела на фото, которое дали ей Юлька с Дианой и, убедившись, что это именно он, незаметно сфотографировала, как Сергей подошел к машине и сел в нее. После этого Ванда выбежала со двора и поймала такси — следовать за Сергеем.

Набрав номер Юльки, Ванда отчиталась:

— Он вышел, взял машину и поехал. Подъехал к банку. Зашел в банк.

— Он один? — спросила Юлька.

— Пока да.

— Значит, баба где-то неподалеку. Он долго один не может. Квалификацию потерять боится. Жди, фиксируй абсолютно все и не жалей своих гигабайтов.

Сергей вышел из банка с кейсом в руках, в хорошем настроении. Подошел к машине, бросил кейс на сиденье, включил музыку.

Каждое его действие фиксировала фотоаппаратом Ванда.

— Ну что, леди и джентльмены, ставки сделаны. Спасибо вам, дорогой писатель, что вовремя надоумили. Зачем нам налоговая, нам налоговая ни к чему. Не для того мы эти денежки потом и кровью добывали, чтобы дяде злому отдать. Мы их вообще из обихода выведем. Р-р-раз — и в дамки. Ну-с, Сережа, не упусти свой шанс! — бормотал он себе под нос.

А потом Сергей запел:

— Белеет мой парус такой одинокий, на фоне стальных кораблей…

— Что-то долго она не звонит, — нервничала Юлька.

Диана тоже забеспокоилась:

— Может, Сергей обнаружил слежку?

— Не должен. Он Ванду никогда не видел. И потом он даже в машине все время на себя в зеркало любуется. Что ему окружающий мир. Разве что девушки… — Юлька закусила губу. — Вот черт! Вот это мы лопухнулись. Забыли главный принцип оперативной работы — агент ничем не должен выделяться из толпы. А такую красотку его блудливые глазки из толпы на раз выхватят.

Но туг раздался звонок.

— Алло, Ванда? Ну, чего не звонишь, объект тебя не обнаружил? — закричала Юлька.

— Нет, все в порядке. — успокоила ее Ванда.

— И где объект сейчас?

— Он? Не поверите — в детдоме.

— Где-е-е? — закричали уже Юлька с Дианой хором.

— Девочки, я сама в шоке. Но это правда. Я вижу его машину. И вижу наш детдом. Он только что туда вошел.

— У меня нет слов. Мы хотели его поймать на очередном адюльтере, а вместо этого вышли на какую-то неизведанную страницу его биографии. В любом случае продолжаем наблюдение. — Юлька задумалась. — В старом развратнике неожиданно проснулась совесть. И он поехал в детдом попросить прощения у всех своих ста пятнадцати детей.