Оторвав взгляд от его лица, Лия подняла глаза к небу – тяжелые свинцовые тучи, казалось, сейчас заденут верхушки деревьев.

– Кажется, собирается дождь, – сказала она таким будничным тоном, что сама изумилась своему спокойствию.

Марко в ответ столь же буднично кивнул.

– Это ураган, который пришел сюда с берегов Флориды, – сказал он.

– Здесь, на северо-востоке, дожди совсем не такие, как во Флориде, – там они продолжаются несколько минут, и потом сразу выглядывает солнце, а здесь… дождь может сыпаться с неба часами.

– Это я знаю.

Она удивленно посмотрела на него:

– Откуда ты можешь это знать? Не ты ли говорил мне, что никогда в жизни не был нигде, кроме Флориды и Калифорнии?

Он пожал плечами:

– Любой человек с мозгами знает разницу в погоде между северо-востоком и Флоридой, Лия. Кстати, если память мне не изменяет, то ты не раз говорила, что ни за что на свете не вернешься в Новую Англию. Ты говорила это?

Вскинув голову, она вызывающе посмотрела на Марко и, если бы не наручники, наградила бы его циничными аплодисментами.

– Отлично, Марко! Как это мило с твоей стороны, что ты не все забыл.

– Я вообще ничего не забыл, Лия, – произнес он с выражением, которое Лия так и не сумела разгадать. – Ладно, пошли, – сказал он, резко сменив тон, – пока не начался дождь.

Они постоянно ссорились, вспоминала Лия, едва поспевая за Марко. С самого начала они ругались между собой, как калифорнийские мусорщики в жаркие августовские дни.

Что же было предметом их ссор, силилась вспомнить она, оглядываясь на прошлое, ибо оно было, во всяком случае, светлее, чем настоящее.

Ругались они по любому поводу.

По любому…

И все поводы были пустячными. Да по-другому и быть не могло. Временами они начинали неистово ласкать друг друга, а обидные слова продолжали слетать с уст, пока один из них поцелуем не прекращал это словоизвержение.

Хотя так бывало не всегда.

Было несколько случаев, когда они злились друг на друга по нескольку дней кряду, прежде чем остыть.

Однажды, вспомнила Лия, она вернулась домой после того, как вымыла семь ванных комнат Виктора Кэвала. Ей хотелось только одного – упасть перед телевизором и не двигаться.

Марко отбыл с Виктором на деловой обед к одному из торговых партнеров Кэвала, но обещал вернуться к Лии на десерт, как он выразился. Лия прекрасно понимала, что под десертом он имел в виду не чай с печеньем. Уж очень блестели у него глаза, когда он говорил о «десерте».

Однако повинуясь необъяснимому порыву, Лия, превозмогая усталость, приготовила его любимое блюдо – роскошный сладкий пирог с домашним карамельным сиропом. За несколько дней до этого Марко пожаловался, что уже успел забыть вкус истинной испанской пищи, какую в детстве готовила его мать.

Лия, как рабыня, корячилась на маленькой кухоньке, взвешивая, смешивая и растирая ингредиенты. Воображение рисовало Лии, как Марко, потрясенный ее кулинарными талантами и самопожертвованием, объясняется ей в вечной, бессмертной любви.

Какой благодарностью озарится его лицо, когда он откусит первый кусочек!..

Он возьмет блюдо с пирогом в спальню и покроет нежной массой ее обнаженное тело, а потом станет слизывать с нее восхитительную сладость…

Ах!

Марко явился домой в третьем часу, выдохнул: «Прости, я немного задержался», – и чмокнул Лию в щечку. Лицо его болезненно исказилось, когда она торжественно повела его на кухню показывать свое творение.

– Я не переставая ел с семи часов вечера, – сказал Марко, морщась и потирая свой впалый живот, словно тот готов был лопнуть. – Виктор заставлял есть блюдо за блюдом – даже мороженое и банановый крем на десерт. Я просто объелся, Эй Джи.

– Но я убила на этот пирог несколько часов, Марко… Ты же говорил, что это твое любимое блюдо.

– Ну да, так оно и есть.

– Ну тогда попробуй хоть кусочек.

– Эй Джи, если я попробую хотя бы малюсенький кусочек, меня просто вырвет. Я так обожрался, что мне тошно даже смотреть на еду, даже на твой пирог.

Лия уставилась на Марко злобным взглядом.

– Прости, – сказал он, пожимая плечами. – Я съем его за завтраком, сегодня утром.

Лия смотрела в бесстрастное лицо, и ей хотелось накричать на Марко за то, что он заставил ее впустую потратить столько времени и сил.