Доверять.

Вот оно, опять.

Увидев выражение его лица, Лия пожалела, что слова успели сорваться с ее губ.

– Как мог я не доверять тебе? – с трудом вымолвил он. – Я доверял тебе, Эй Джи. Я был близок с тобой, как не был близок ни с кем, с тех пор как…

– С каких пор?

– Это не важно. – Он опять замкнулся, и Лия горестно покачала головой.

– Говори, Марко, говори же! Почему ты всегда что-то таишь от меня?

– Но ты делаешь то же самое.

– Нет.

О Господи, подумала она, неужели они снова берутся за старое? Опять начинается детская игра в «да и нет не говорить», которая так портила их отношения?

– Ты же не расскажешь мне о себе ничего. Во всяком случае, ничего существенного.

– А ты расскажешь?

Лия, тяжело дыша, смотрела Марко прямо в глаза.

Расскажешь.

Не расскажешь.

Какая горькая шутка! Об их отношениях можно говорить только в прошедшем времени, ибо существовали они только в прошлом.

Голос Марко отвлек Лию от невеселых мыслей:

– Мы когда-нибудь прекратим это, Лия?

Она слегка нахмурилась, заметив, что он, как она велела, называет ее новым именем. Но как он при этом на нее смотрит…

– Прекратим что? – спросила она, внезапно потеряв уверенность в своей правоте.

– Причинять друг другу боль.

Эти слова так неожиданно и так больно ранили Лию, что она не сразу нашлась что ответить.

Когда она наконец обрела голос, он прозвучал глухо, словно растворившись среди древесных стволов густого леса:

– Нельзя обидеть человека, который к тебе равнодушен, Марко.

– Я знаю.

Не отрывая от нее взгляда, Марко едва заметно кивнул.

– А я к тебе равнодушна, – хрипло произнесла она. – Теперь. А ты равнодушен ко мне.

Он снова кивнул.

Однако его лицо немного приблизилось, и Лия почувствовала, что начинает дрожать.

На это раз не от страха…

И не от гнева…

– Все кончено, – прошептала она, зачарованная близостью его лица… Его чувственным, манящим ртом, изломанной линией волевого подбородка, падающими на лоб прядями светлых волос, которые, казалось, просили, чтобы их погладили ладонями и отбросили в сторону.

– Все кончено, – хриплым голосом согласился он.

Зачем он согласился, почему не стал спорить, протестовать, почему он не сказал ничего, чтобы увести разговор с опасной колеи?

Лия судорожно сглотнула.

– Все кончено, и мы не можем…

– Да, мы не можем, – снова согласился он, однако его лицо все приближалось, губы становились все более близкими, такими близкими, что можно было…

Застонав, Марко склонился к Лии и впился в ее губы страстным поцелуем.

Его губы источали сухой жар, дерзость, желание, страсть, влечение, мужскую властность. Волна желания захватила Лию, отбросив ее в прошлое. Забыв обо всем, она раскрыла губы навстречу поцелую Марко, приоткрыла рот, впустив внутрь ищущий язык, издала страстный тихий стон и прижалась своей мягкой грудью к его мощному торсу, животом и бедрами к твердому свидетельству его желания, которое несказанно возбудило ее…

Инстинктивным движением она подняла левую руку, чтобы теснее прижать к себе его голову, зарыться пальцами в его длинных волосах…

В этот миг сказка закончилась.

Лия не могла поднять руку – она была прикована к сильной кисти Марко.

Ее словно только в этот момент осенило, что она – пленница. Лия взвизгнула и отпрянула назад, стремительно поднеся свободную руку к губам, будто их обожгло горячей головней.

– Нет! – крикнула она вне себя от гнева, пронизывая Марко пылающим взглядом. – Как ты смеешь прикасаться ко мне?

– Як тебе не прикасался.

Если бы не его тяжелое прерывистое дыхание, Лия могла бы подумать, что его совершенно не задело происшедшее.

– Нет, прикасался, – с вызовом произнесла Лия, стараясь успокоить сильно бьющееся сердце. – Ты…

– Я, – подсказал он с дразнящим блеском в глазах. – Продолжай, Лия. Скажи это вслух…

– Ты меня поцеловал, – прошипела она, желая только одного: повернуться к нему спиной и бежать со всех ног, без оглядки.

Но как можно бежать, ведь она прикована к Марко стальной цепью!

– Да, я это сделал, – признал он. – Я тебя поцеловал, а ты поцеловала меня.

– Нет, я…

– Ты меня поцеловала, – твердо произнес Марко. – Ты хотела этого так же сильно, как и я. И обоим нам было мало поцелуя.

Она впилась в него взглядом, стараясь прочесть потаенные мысли в непроницаемых лазурных глазах.

Он что, играет ее эмоциями, стремясь вывести из равновесия?

Сомнительно.

Это расстроило ее больше, чем если бы он точно подстрекал ее на вспышку страсти.