Пыхнуло и дунуло вверх паром! Посудина заполнилась бульоном, который тут же вскипел. По кухне разлился одурительный куриный аромат. А за столом, с моим участием на некоторое время завязалась непринуждённая беседа. После откровений Софьи, было откровенно неудобно сидеть рядом с её парнем, но стыдиться мне было всё же нечего, а сдавать её потуги я не собирался.

— Кир, ты принёс, что я просила? — спросила моя знакомая у своего парня, бешенным темпом вбивая что-то на превратившимся в клавиатуру планшете.

— Ага, — Стажевский протянул ей носитель похожий на древний «MicroSD».

— Супер! Ты лучший сразу же после Его Светлости! — воскликнула девушка, порывисто чмокнув его в щёку и вставив карту в свой планшет, затарабанила по нему пальцами ещё быстрее.

Парень, немного хмуро посмотрел на меня. Учитывая поведение журналистки, понятно, о чём он подумал, однако я просто покачал головой: «Не было ничего у нас!» Это её личные бредни.

А заодно задумался. Вот как так можно жить, зная что любимая женщина может взбрыкнуть в любой момент и вытворить фортель? Ответов я в себе не нашёл, но тут заговорила Софья.

— Смотри Кузьма! Вот график всех происшествий на интересующей нас территории за несколько лет! — она погладила руку Кира и добавила. — Всех вообще. И не спрашивай, как это добыто!

— Не буду, — усмехнулся я, подхватывая специальными пластиковыми щипчиками пельмень из бурлящего тазика.

Вообще, формально это былине «пельмени» как таковые. Начинки там были совершенно разнообразные, от картошки с луком, что можно бы было назвать «вареником», до бекона с обжигающим язык и горло перцем. Этакая «сборная солянка», в тесте, пришедшая к нам с японских островов. Вот только в оригинальной версии этого блюда, а заодно и развлечения, каждый из сидящих за столом гостей, сам готовил и приносил пельмени-гёдзё с теми начинками, что ему пришли в голову, которые потом сваливали в один котёл, вокруг которого устраивалась своеобразная лотерея.

Никто не знал кто что приготовил, а извлечённый пельмень, мог быть с мерзкими или не сочетающимися с заварочным бульоном вкусами, а то и вовсе с клубком волос внутри.

В нашем же случае всё было офигенно вкусно! Потому как блюдо было ресторанное и глупым шуткам в нём просто не имелось места. Одно временно с этим есть стоило всё равно осторожно ведь в одном из пельмешей находилась не начинка, а пластиковый призовой купон ресторана.

Прожёвывая нечто свиное, с непонятной приправкой, я внимательно всматривался в отзеркаленное окошко с экраном, которое Софья со своего крутого планшетика подняла прямо передо мной. Голограмма была довольно прозрачной, но, тем не менее, разобрать как карту, так и сопроводительный текст не составляло особо труда.

Можно было даже пощёлкать чекерами, фильтруя пришествия по нескольким параметрам, отсеять раскрытые и выделить группу из тех, что были похожи на события в кампусе. Что я собственно и сделал, внимательно слушая параллельно выводы сделанные Софьей и последовательно поднимая пусть и не полные, явно не официальные данные о тех событиях в хронологическом порядке.

Картина в итоге получалась следующая: в две тысячи девятнадцатом году, происходит несколько кровавых убийств в Строгино, есть место преступления, много крови но нет трупов. Затем уже в двадцатом и по двадцать пятый — в Войковском, Левобережном, Головинском, Западном Дегунино и в Восточном, а так же в отрадном. Почерк один и тот же, но ничего не ясно и никого найти не могут.

И в то же время, появляется городская легенда о «Дракуле» из Ховринской Больницы. Ещё советский долгострой, заброшенный в середине восьмидесятых, а если быть точным в восемьдесят пятом, быстро стал объектом разнообразных сплетен. Даже не учитывая сплетни, там регулярно гибли подростки и находили трупы, а местные жители обходили огромный недостроенный комплекс десятой дорогой.

В девяносто первом, после развала СССР, территорию и само здание постарался прибрать к рукам некий олигарх Обрамцев. Но не успел! Грянула Контрреволюция, две мировые войны и наконец, Ренесанс, после которого недострой как и прилегающий к нему Грачёвский парк, отошли в вотчину рода Платоновых. А уже через полгода, Глава рода, умирает от какой-то неизвестной болезни крови и испуганные наследники, сразу же, распродают два участка практически не торгуясь.

И вот, Грачёвский парк отходит графу Салазину. Последний был славен как плейбой, меценат и просто харизматичная личность, про которого поговаривали, что он не просто эксцентричен… а немного не от мира сего. В от и в этом случае, новый владелец не стал мелочиться, а создал на месте бывшего парка, единственный в Москве готический вернисаж стилизовав его под мрачный английский погост викторианской эпохи.

Это место до сих пор пользуется просто бешеной популярностью, как у «ценителей» мрачной атмосферы, так и просто у любителей острых ощущений, ведь посещение вернисажа, считается связанным с настоящими рисками для жизни! Как уже говорилось, граф Салазин был очень эксцентричным человеком и умел добиваться желаемого. А своё детище он искренне любил и всячески развивал, в частности выбил у властей разрешение, на превращение бывшего Грачёвского парка в частное кладбище, совмещённое с выставкой картин под открытым небом.

Там его собственно и похоронили, прямиком в центральном мавзолее, в окружении журчащих фонтанов, рычащих львов и плачущих ангелов. А всего за эти годы, на «Вороновом вернисаже» помимо бутафории появилось порядка двухсот могил. В основном сподвижников и людей, разделяющих мрачные пристрастия бывшего хозяина парка. Однако, по мнению завсегдатаев форума с официального сайта этого странного места, вернисаж забрал жизни почти двух тысяч человек. И это считали только тех, кто не прожил и недели после его посещения.