— Спасибо, было бы неплохо, — я благодарно кивнул, — хотя, конечно, хочется туда, где потеплей.

— Так никто не мешает дачу или летний домик где-нибудь на югах заиметь, — дед пожал плечами. — А вот родовая усадьба — дело особое. Тут надо, чтобы место было правильное. Чтобы, значит, и дом, и крепость.

— Всё верно, — Святослав Андреевич кивнул и как-то хитро посмотрел на меня, — ну да ладно. С этим решили, теперь давайте по текущей ситуации. Ты, Кузьма, извини, но надолго отпустить я тебя не могу. Каждый день на счету. Послезавтра нам нужно в Риме быть, на большой встрече Консорциума Наций.

— Это из-за портала? — я предполагал, что открытие нового мира повлечёт проблемы, но не думал, что такие. — Что от меня требуется?

— Самое важное для нас сейчас — выработать позицию по юридическому статусу того мира и подкрепить её документами. — Император мгновенно преобразился из улыбчивого, располагающего к себе, ещё довольно молодого мужчины в жесткого, привыкшего повелевать государя. — Другие страны уже хотят урвать себе кусок. Нам нужно навсегда отвадить любителей халявы.

— Наверное, тогда стоило позвать Иви? — я тоже собрался, готовый работать. — Всё-таки она оттуда, к тому же… частично богиня.

— Обязательно. Однако, думаю, для начала стоит обсудить ситуацию наедине. Всё-таки какими бы ни были ваши отношения, ты, прежде всего, остаёшься подданным Российской империи, — император внимательно взглянул на меня. — И должен служить своему государству и продвигать его интересы.

— Никто твоих эльфов обижать не собирается, — влез дед, — но Славка прав. Сначала о себе надо думать, затем о других.

— А если они войдут в подданство Империи? — в принципе, я не сомневался, что эльфам и прочим островитянам ничего не грозит, но всё же было бы неприятно, если бы у них из-за меня возникли проблемы.

— А вот об этом нам и надо поговорить, — государь отхлебнул чая. — Насколько я понял из рассказов твоей богини, все эльфы того мира с ней связаны. А теперь и с тобой, если считать ваш брак официальным. И формально входят в твой род, так?

— Наверно, — я пожал плечами. — Никогда не был силён в юриспруденции. Но что связь есть — факт. Только она какая-то… не могу объяснить.

— Не поклонение, а сотрудничество, — дед с умным видом откинулся на спинку кресла, — не рабы божьи, но дети. Так?

— Типа того. Та же жрица, любовница Варяга, запросто против своей богини пошла, — я поморщился, вспоминая этот эпизод. — Но что это меняет?

— Многое, Кузьма, очень многое. — Император довольно улыбнулся. — Скажи, как ты отнесёшься к тому, что эльфы не будут твоими подданными? И кентавры тоже, естественно.

— В целом положительно, — я и теми, кто ко мне в вассалы попросился, не знал, как командовать, а что делать с толпой нелюдей, к тому же в основном девок, вообще не представлял. — Только как это сделать? И что скажет Иви?

— Это во многом зависит от тебя, — пожал плечами Святослав Андреевич, — из выводов аналитиков явно следует, что прямое подчинение эльфов лично тебе для неё не существенно. Другой вопрос, что сам остров богиня считает собственностью, но на него мы и не претендуем.

— Да? А я думал… — я действительно не ожидал, что государство не попытается отжать место межмирового перехода.

— А для чего нам это? Даже в виде родовых земель он всё равно оказывается в составе Империи, — Император даже не обиделся. — К тому же тут открываются очень интересные возможности с точки зрения международного права.

Я пожал плечами. Лезть в политические дрязги не хотелось, но, похоже, без этого было не обойтись. С другой стороны, меня избавляют от гигантского головняка с почти сотней тысяч подчинённых. Нет, я понимаю, что как-то они самоорганизовывались до этого, и нет причин думать, что сейчас не смогут, но это только если все они остаются на острове, в том мире. При переходе в наш, вся ответственность автоматически падает на меня, как на главу рода. Любой косяк, неважно, по умыслу ли или по незнанию, скажется на мне. И отвечать за него только мне. А проколы будут! Точно… В этом можно быть уверенным!

Ну а политика… я давно понял, что мне теперь не отвертеться. Ещё когда узнал, что бабушка, которую я никогда не видел, это — «Стальной Канцлер» Германии. А уж когда меня признали герцогом Гогенцоллерном и замок подарили, стало понятно, что уже влип по самые уши.

Даже если я прикинусь ветошью, буду сидеть где-нибудь в глуши и не отсвечивать, это сочтут политическим деянием. И внесут в чьи-нибудь расклады. Другой вопрос, что если я срочно не начну учиться быть «игроком», так и останусь пешкой, которую играют все, кто захочет… Вот это будет очень нехорошо.