— Тебе не нравится, что тебя называют наркошей? — парировал Джем, обращаясь к Солонику, и он впервые выглядел и говорил с искренним раздражением. — А как ты это назовёшь, брат? То, что ты нависаешь над ним, как будто он принадлежит тебе? Как наркозависимый, защищающий свою заначку…?

— Джем.

Голос Ника прозвучал тихо, но с жёстким предупреждением.

Когда Джем взглянул на него, Ник встретился с ним взглядом, явно желая, чтобы его бойфренд перестал задирать видящего разведчика-психопата, который на него запал.

Джем проигнорировал то, что увидел в его взгляде.

Его ладонь задержалась на шее Ника, поглаживая странно идеальную, странно белую как мел вампирскую кожу Ника, пока он продолжал:

— …В любом случае, — произнёс Джем по-прежнему с лёгким раздражением в голосе. — Суть в том, что им пришлось переработать технологию, которую они украли от Чарльза. Естественно, они кое-что поменяли. Солоник говорит, что они до сих пор понимают органику недостаточно хорошо, чтобы заставить машины выполнять сложные задачи. Воссоздание технологии отпечатков оказалось слишком сложным, так что они просто переделали всё на ключи.

Я кивнула.

Это казалось логичным.

И всё же я кивком показала на Солоника.

— Он говорит правду? — взглянув на Солоника, я нахмурилась. — В смысле, какой ему резон говорить правду?

Посмотрев на Солоника, Джем пожал плечами, затем встретился со мной взглядом.

— Он бы стал жрать собачье дерьмо, если бы Ник ему приказал, и именно Ник отдал ему приказ найти Алексея. Он спросил меня об этом только потому, что не хотел раздражать Ника.

Помедлив, он добавил более кислым тоном:

— Меня куда сильнее интересует, где все, — Джем окинул взглядом комнату. — Солоник уложил их всех спать? Потому что не может быть, чтобы больше никого здесь не было.

Я проследила за его взглядом, нахмурившись, когда его слова отложились в сознании.

Джем прав.

То, что мы видели до сих пор — это слишком мало людей.

Более того, я видела маленькие чёрные элементы на стене, в которых я теперь узнавала камеры такого же типа, которые были встроены в стены и потолок моей комнаты. А значит, скорее всего, у них здесь имелась и прослушка.

Я взглянула на Ника.

Он ответил таким же хмурым взглядом, вслед за мной покосившись на камеры. Я буквально видела, как крутятся шестерёнки в его голове, и тут он подошёл к Солонику. Оказавшись достаточно близко, чтобы более-менее смотреть разведчику в лицо, он заставил свой голос звучать грубо, с откровенной угрозой.

— Что тебе об этом известно? — спросил он. — Где остальные, Солоник?

Видящий пожал плечами, но я видела в этом жесте увиливание.

Видимо, Ник это тоже заметил.

— Солоник, — прорычал он. — Отвечай. Сейчас же.

Видящий напрягся. Он был выше Ника примерно на дюйм, но опустил голову, отчего вся его поза и манера держаться выражала покорность.

— Да, — выдохнул Солоник. — Я знаю.

Я подпрыгнула.

Я впервые услышала, как он говорит по-английски.

До сих пор я не осознавала, что он говорил на прекси, языке видящих, когда рявкал на Джема.

— Есть ещё люди, — продолжил Солоник почти шёпотом. — Некоторых я уложить спать, брат, так что они тебя не потревожить. Но есть и другие.

Я слишком хорошо знала этот низкий голос с сильным акцентом.

Но я никогда не слышала его таким.

Он говорил так кротко, так запуганно, с таким, чёрт подери, рвением и откровенным восторгом от того, что Ник сосредоточился на нём, что я вообще едва узнавала Солоника. Видя, как эти фиалковые глаза с надеждой смотрят в лицо Ника, я искала какой-то фокус, манипуляцию, и ощутила, как усиливается моё замешательство от понимания, что здесь нет никаких уловок.

Уже сложно было соотнести этого нового, помешанного на Нике Солоника с тем, кого я до ужаса боялась в Сан-Франциско, и тем более с тем, кто похитил меня в Таиланде. Мой страх перед ним уже превращался в какую-то жалость, полную отвращения.

— Прости, что я не сказал тебе об этом, брат, — выдохнул Солоник. Он импульсивно поднял руку, погладил Ника по волосам. — Он прав. Я не хочу тебя беспокоить.

Ник стиснул зубы.

В отличие от касаний Джема, тут я заметила, что он отпрянул от его прикосновений.

Однако он не оттолкнул Солоника от себя.

— Пока мы быть наверху, я управлять главной конструкцией, — объяснил Солоник, и в его глазах опять появилось то рвение, жаждущее одобрения. — Я взломать это, заставить их стрелять друг друга. Я устранить камеры. Я пойти на цокольный этаж, где больше охраны… я стрелять их. Я находить камеры, мониторы. Я вернуться наверх. Я искать Алексей.