Шрифт:
Сейчас же под вечер, Меншиков, в уже изрядном подпитии, сидел в кресле рядом с супругой и мурлыкал себе под нос очередную песенку и бренча на гитаре. Гости в целом были пьяны либо в слюни, либо близко к этому. Сама же Татьяна тихо сопела, положив голову ему на колени из-за чего приходилось быть очень осторожным с гитарой… чуть ли, не нянча ее на руках.
– Максим Иванович! Максим Иванович! – Забежал радостный вестовой.
– Что случилось? – Вяло и сонно произнес Меншиков.
– Телеграмма из Петрограда! Вам присвоили генерал-фельдмаршала и просят прибыть для награждения!
Максим несколько секунд в упор смотрел осоловевшим взглядом на этого вестового. А потом, расплывшись в улыбке, крикнул, пробуждая всех в зале.
– Э-гей! Ребята! Нас в Санкт-Петербург приглашают! Керенский проставляется!
– В Петроград… – поправил его вестовой. – Вас…
– Не будем умалять достоинства Петра Великого. В Санкт-Петербург. И нас, а не меня. Кто я без моих верных воинов? Верно ребята?! – Крикнул он и поднявшиеся слегка припухшие, осоловевшие от алкоголя лица радостно поддержали его слова. А немного хмурая от пробуждения Татьяна спросила:
– Ты уверен, что тебе нужно туда ехать? Этот мерзавец тебя уже один раз убил.
– Вот и пообщаемся с ним по-свойски! – Рявкнул вместо Максима кто-то из-за стола.
– Давно пора! – Вторил ему кто-то еще.
На что Меншиков невинно улыбнулся и пожал плечами. Дескать, что ему еще добавить к сказанному?
Глава 4
916 год, 29 октября, Париж
В этот раз в гости к президенту Франции шел не просто новый посол Великобритании, а целая делегация. Само собой, и он их встречал не один. Но все одно – нервничал, ожидая неприятный разговор.
– Месье, добрый день, – поприветствовал их президент, как только гости вошли в кабинет.
– Добрый, – последней небольшой заминки, произнес посол. После чего кашлянул и выдал более полно: – Добрый день, господин президент.
– Вы так не считает? – Наигранно удивился Пуанкаре. – День сегодня удивительно солнечный, что в сочетании с осенней свежестью наполняет радостью сердце каждого француза. Странно, что вы не обратили внимание на такую красоту.
– Мой король встревожен казнью двух монархов в Константинополе, – полностью проигнорировав эту шутливую реплику, произнес посол. – Это беспрецедентная наглость! Что этот мерзавец себе позволяет?!
– То, что может, – добродушно разведя руками, ответил президент Франции.
– И вы одобряете его выходку?!
– Мое одобрение что-то изменит? Тем более, что казнил он их за дело.
– Но это монархи!
– И что? – Удивленно моргнув, поинтересовался Раймон Пуанкаре. – Если мне не изменяет память, в Англии и Франции такое уже случалось. Мы, правда, не стреляли, а головы рубили.
– Это не одно и тоже!
– Почему же? Франц-Иосиф совершил страшное преступление против своего народа. Он резал своих подданных, только потому, что ему не нравилась их национальность. Покойный султан занимался тем же самым.
– Это были славяне и армяне.
– И что это меняет? Общественное мнение Франции всецело на стороне Меншикова. И я не вижу смысла пытаться как-то осудить то, что нравится толпе.
Посол Великобритании закрыл глаза и потер лицо, пытаясь немного успокоиться. Его чрезвычайно разозлила позиция президента Франции. Он ожидал более серьезной и понимающей реакции.
– Господин президент, – начал он после паузы. – Вы разве не понимаете, что если мы сейчас не остановимся Меншикова, то он растерзает нас всех?
– Вы так думаете?
– А вы нет?
– Месье, – после некоторой паузы произнес Пуанкаре. – Мы все с вами знаем, что Максим Меншиков окутан мистикой и легендами как никто в наши дни. Шутка ли? Он смог воскреснуть. Но давайте попытаемся отложить мистику и посмотреть на ситуацию… хм… более отстраненно что ли. – Раймонд немного помолчал в полной тишине, собираясь с мыслями. А потом продолжил. – Мы о нем уже достаточно много знаем, опираясь только на проверяемые факты. То есть, можем судить по делам. Он, безусловно, талантливый военный. Это я хочу особенно подчеркнуть. Военный. Он силен в поле. В бою. В битвах. И только. Да, он склонен совершать интересные политические и дипломатические ходы, совершенно нестандартные и непривычные, но, в целом, совершенно очевидно, что он тяготится мирной жизни, с которой он просто не знает, что делать.
– Это нас и пугает, – кивнул, соглашаясь с ним посол Великобритании.
– Обстоятельства складываются таким образом, что Меншиков сам себя загоняет в ловушку. Он – не политик, не экономист и не юрист. Он – воин. Причем воин очень древней формации, привыкшей всю свою жизнь проводить в походах, грабя и разоряя все, что встречает на своем пути. И если бы он просто грабил и уходил – да, я бы разделял ваши опасения. Но он промахнулся – он стал захватывать земли.
– Вы считаете, что это ошибка?