Шрифт:
Японская Империя получала все германские концессии и земли в Китае. А Российская Империя забирала прусскую провинцию Шлезвиг-Гольштейн, округ Штаде прусской провинции Ганновер, Великое герцогство Ольденбургское, исключая Мюнстер, а также города Любек, Бремен и Гамбург. Сверх того, Россия получала колонии Германский Камерун, Германскую Восточную Африку и Германскую Новую Гвинею.
Таким образом Германская Империя полностью лишалась выхода к морю, что в какой-то мере компенсировал Великобритании небольшую долю. Ведь на одного серьезного конкурента становилось меньше. Адмирала Битти, это, впрочем, не радовало.
– Мне кажется, сэр, – холодно произнес он, – ваше предложение стоило бы обсудить и трезво взвесить.
– А мне кажется, сэр, – расплывшись в предельно мерзкой улыбке Меншиков, – что если Великобритания не возьмет то, что ей дают, то я передам вашу долю французам. Париж же не откажется от Ганновера и алмазоносной Намибии. Ведь так? – Спросил Максим у французского адмирала, Поля Гепрата, что представлял Францию.
Тот нервно улыбнулся. Скосился на побагровевшего до совершенно неестественной красноты Дэвида Битти. И пожав плечами тихо произнес:
– Почему Франция должна отказываться от большей доли? В конце концов французские солдаты честно и самоотверженно сражались против превосходящих сил Германской Империи.
– А англичане не сражались?! – Рявкнул адмирал Битти.
– Сражались, – сдал на попятную Гепрат.
– Чужими руками преимущественно, по своему обыкновению, – тут же дополнил слова Поля Максим. – Туманный Альбион славен своими интригами… в той же мере, как и тем, что в чистом поле, лицом к лицу он очень не любит встречаться со своими врагами, предпочитая, чтобы каштаны ему из огня таскали сельские дурачки.
– Вы забываетесь!
– Так осадите меня. – Расплылся в улыбке Меншиков. – Что вы можете?
– Вы ведете себя неподобающе!
– Я делаю то, что считаю нужным. Потому что могу. А вы – нет. Вы – не можете. У вас нет сил меня заткнуть или заставить отступить. Ни у вас, ни у Великобритании. Я дал вам вашу долю. Больше вы не заслужили. Берите и довольствуйтесь ей или идите к черту. Что, не нравится? А, вы думаете, России понравилось, когда вы вместе с немцами украли у нас победу 78-года. Когда помножили на ноль кровь русских солдат и моряков? Ничто не забыто. Никто не забыт. Полагаю, что это больно и страшно осознавать, но я просто возвращаю вам должок. И я еще щедр. Из уважения ни к вам, а к простым солдатам и морякам. Они-то не виноваты в промахах своего руководства.
Битти медленно встал, с вызовом глядя на дерзко и нагло улыбающегося ему в лицо Меншикова. Желваки Дэвида ходили ходуном, а кулаки ритмично сжимались, до побелевших пальцев. Он был в ярости. Он едва сдерживался… из последних сил…
– Выродок! – Прорычал адмирал.
– Еще… – хохотнув произнес Максим.
– Тварь!
– Да! Еще! Давай! – Еще шире улыбнулся наш герой.
– Как тебя земля носит?! – Несколько опешил адмирал.
– Аш назг дурбатулюк. Аш назг гимбатул. Аш назг тракатулюк. Аш бурзум-иши кримпатул. – «На голубом глазу» с резко посерьезневшим лицом произнес Максим, вокализировал текст с кольца Всевластья на черном наречье.
– Что? – Отступив назад пробормотал адмирал. – Что вы говорите?
– Вааагх! – Прорычал Меншиков, шагнув вперед, выхватывая кинжал с очень мерзкой усмешкой, не сулящей ничего хорошего. Адмирал шагнул назад. Оступился и завалился на спину. Максим же замер, нависая над ним. Посмотрел на Дэвида. Хмыкнул. Как можно более дружелюбно улыбнулся. И произнес. – Извините. Увлекся.
После чего пожелав хорошего дня всем присутствующим, удалился. Свои условия он озвучил. Обсуждать их он был не намерен. В конце концов, если развлекать саму Смерть, то почему бы не сыграть в русскую рулетку по-крупному?
Татьяна Николаевна подорвалась и вышла следом. Она не хотела оставаться ТАМ без мужа. Когда же Максим с супругой уже садились в автомобиль, то заметил, что народ, приглашенный им в Топкапы, довольно энергично его покидает. Завтра они снова туда придут. Сегодня же… они были просто не готовы продолжать дискуссию. Во всяком случае публично. По углам-то шушукаться будут. Но не открыто. Максим сумел произвести впечатление. Снова.
– Твою мать… – тихо произнес Татьяна, громко и нервно выдохнув, когда уже сели в автомобиль. – Ты с ума сошел! Ты безумец! Чудовище! Ты видел, КАК ты их напугал?! Да я сама чуть не обмочилась! Ты свое лицо видел, когда эту чертовщину древнюю проговаривал? Они же знают! Ты понимаешь? Они все знают, кто ты! Зачем? Боже! О… это безумие…
– Чудовище говоришь? ХА! Прошу заметить – я ТВОЕ чудовище, – растянув дурашливую улыбку, заметил Максим и с пробуксовкой бросил автомобиль вперед. Чем вызвал вскрик и визг своей дамы.
Глава 3
1916 год, 23 октября, Константинополь
Максим сидел, откинувшись на спинку кресла, и перебирал струны гитары, мурлыкая себе под нос «Отряд не заметил потери бойца» Егора Летова. Едва-едва слышно. Так, скорее себе и почти что про себя. А вокруг вялым, засыпающим реактором гудело застолье. Люди пили. Праздновали. Но уже как-то без энтузиазма. Притомились. Вплоть до того, что кто-то так и вообще дремал в салате.