— Ладно, везите.

Автомобиль у посредника выглядел вполне респектабельно. Вместительный недешёвый паркетник с зализанными углами, выкрашенный в цвет полночного неба и сверкающий чистотой, будто только что выехал с автомойки.

Свен Аскольдович уверенно попетлял по городским улицам и свернул на шоссе в сторону Москвы. Начал накрапывать дождь, по стеклу размазались капли; асфальт заблестел, пропитавшись электрическим светом.

Ехали почти без задержек, лишь иногда впереди подмигивали красные стоп-сигналы. На встречке было теснее, жёлтые фары выстроились в нескончаемую мерцающую цепочку — народ покидал столицу, пока вечерний час пик не запечатал выезды наглухо.

Посредник включил радио; зазвучал, будто по заказу, романс про «дорогу длинную». Иван подумал, что некоторые песни воспринимаются совершенно иначе, если слушаешь их не дома, а вот так, посреди дождя, на полпути к неизвестной цели. Неизвестность эта как будто усиливает аккорды, наполняет их новым смыслом…

Замечтавшись, он пропустил момент, когда они свернули направо, так и не доехав до МКАДа. Дорога сузилась, встречных фар больше не было, а вплотную к обочине подступил густой ельник. Кажется, подтверждалась версия насчёт загородного дома.

— Рекомендую прикрыть глаза, Иван Егорович.

В голосе седобородого Свена послышалось напряжение; лицо его стало сосредоточенным, а пальцы крепче вцепились в руль. Ивану это не понравилось — он уже раскрыл рот, чтобы потребовать объяснений, когда машину тряхнуло.

4

Ощущение было, будто дорога вздыбилась и подбросила автомобиль вертикально вверх. Точнее, не подбросила даже, а зашвырнула с невероятной силой. Перегрузка на миг вдавила Ивана в кресло, сбила ему дыхание, но тут же сменилась тошнотной лёгкостью. Он почувствовал, что ничего не весит, и оторвался бы от сиденья, если бы не был пристёгнут к нему ремнём.

Мглу за стеклом вспороли десятки молний — бело-розовые зигзаги перечёркивали друг друга, сплетались в жгуты и гасли, чтобы тут же смениться новыми, ещё более яркими. Он поспешно зажмурился, но даже сквозь веки видел этот бешеный танец света. Голова закружилась; в ноздри ударил запах — не озоновый, вопреки ожиданиям, а уютно-лёгкий, манящий, с чуть заметной кислинкой. Уже теряя сознание, Иван подумал, что в детстве примерно так же пахли мандарины под ёлкой…

Потом он пришёл в себя.

Невесомость исчезла, тошнота отступила. Вспышки прекратились; лишь слабые, затухающие отсветы на сетчатке доказывали, что всё произошло не во сне. Мелькнула мысль, что гроза, похоже, имела не электрическую, а какую-то иную природу. Индикаторы на приборной панели продолжали ровно фосфоресцировать — вряд ли подобное наблюдалось бы, если бы в машину ударила настоящая молния.

Автомобиль стоял у обочины. Вокруг был вроде бы тот же ельник, но имелась какая-то неправильность, нестыковка. Иван, всё ещё туго соображая после беспамятства, не сразу понял, в чём дело.

Дорога была суха — ни единой дождевой капли.

И с неё исчезла разметка.

— Как самочувствие, Иван Егорович?

Посредник доброжелательно смотрел на него, чуть растягивая губы в улыбке. Иван, пошевелившись, пробормотал:

— Нормально… Надолго я отключился?

— Секунд на десять. Стандартная и ожидаемая реакция — так бывает почти со всеми при первом перемещении. Никаких серьёзных последствий для организма, не беспокойтесь.

— Перемещение — в каким смысле?

— В самом что ни на есть прямом. Вы ведь и сами наверняка уже поняли, просто боитесь себе признаться. Из привычного вам пространственно-временного сегмента мы сместились в другой.

— Пространственно-временного? — переспросил Иван, морща лоб.

— Да, если использовать устоявшийся термин. У вас ещё, простите за каламбур, будет время, чтобы разобраться во всём подробнее. А пока давайте продолжим путь, тут осталось совсем недолго. Я буду рулить, а вы не стесняйтесь, спрашивайте.

Машина с урчанием тронулась. Иван снова принялся растерянно озираться; взгляд его случайно упёрся в дисплей радиоприёмника — цифры, обозначающие волну, не изменились, но из динамика теперь доносился лишь тихий шорох. Почему-то эта деталь, сама по себе пустячная и ничего не доказывающая, окончательно убедила Ивана. Он почувствовал себя до крайности неуютно, по спине прошёл холодок.

— Что это за место? — выдавил он.

— Оно вам должно понравиться. Вы ведь сами недавно жаловались, что технический прогресс пошёл слишком резво и не туда? Вот вам и шанс вернуться чуть-чуть назад и сравнить…

— Погодите! Что значит — чуть-чуть назад? Вы что, меня в прошлое затащили?!

Свен Аскольдович покосился на него с любопытством:

— А что? Подобный вариант вас пугает?

— Ну, блин, ещё бы он меня не пугал! Оно мне надо, чтобы какие-нибудь опричники или, не знаю, Тайная канцелярия меня в порядке санации… Хотя стоп, дорога асфальтовая, приличная — значит, прошлое относительно близкое… Вот только не говорите, что вы меня везёте спасать советскую власть!

— И снова я слышу скепсис. Полагаете, не получится?