— Если тебе неприятно, то и я не буду, — поразмыслив, с готовностью оттолкнула я от себя тарелку с такими аппетитными, сочными кусочками поджаренного на углях мяса.

Желтые глаза нимфы удивленно округлились. Он протестующе замахал вилкой.

— Нет-нет! Мои убеждения ни в коем случае не обязуют тебя поступать так же. Мне известно, что люди в подавляющем большинстве используют в своем рационе мясные продукты, так что можешь быть спокойна, — улыбнулся лесной. — Ешь.

Я в нерешительности снова вернула тарелку на прежнее место.

— А ты ведь из народа нимф? — отважилась я вновь нарушить молчание.

— Ага, — пробубнил Дион. В ход уже пошел сок и первая из пяти булочка.

Вновь повисло неловкое молчание. Я не знала, насколько приличным будет продолжать расспросы.

— Не беспокойся, я не стану докучать тебе своим присутствием, — вдруг выдал Дион. — Я и так понимаю, что тебе тут несладко. И усугублять твое положение здесь я не намерен.

Хорошо рот у меня в этот моменту оказался пустым, ведь я так громко фыркнула, что соседи за рядом стоящими столиками принялись оглядываться.

— Мое положение можно усугубить? — завела я глаза. — Да я тебя умоляю!

— Еще как можно, — расстроенно протянул парень. — Габриэль и так себе места не находит, когда ты рядом. А если мы еще и дружить будем, то ее вообще разорвет он злости.

— Тогда, нам просто необходимо завести дружбу друг с другом, Дион! — захохотала я. — Габриэль изойдется желчью? Такую возможность просто нельзя упустить.

Нимфа робко улыбнулся. Взял вторую булку.

— Серьезно, Лиза. Я не хочу доставлять тебе лишние неприятности.

Я расстроено отхлебнула сок и тоже надкусила булочку. Мне было непонятно: Дион и впрямь тревожится или же тактично пытается от меня избавиться?

— Послушай, если ты беспокоишься о том, что тебя увидят со мной… — начала я.

— Нет. Не беспокоюсь. Мне тревожно за тебя. Знаешь кто отец Габриэль?

Я помотала головой. Странный вопрос, разумеется, нет.

— Он главный казначей в столице. Его вес в стране колоссален. А значит, и его дочь пользуется всеми благами отцовской славы.

— Ты хочешь сказать, — задумчиво тыкала я в недоеденное хлебобулочное изделие пальцем, — все нимфы заглядывают ей в рот, потому что она важная птица?

— Именно, — кивнул парень.

— Меня и так тут не жалуют, — обвела я взглядом обеденный зал. — А уж на мнение этой девицы, а также тех дуралеев, что ее слушают, мне вообще наплевать. Да и надолго я не собираюсь здесь задерживаться.

Нимфа удивленно взглянул на меня, но расспрашивать ничего не стал. Он просто пожал плечами и как-то даже приободрился.

— Ну, смотри, — хохотнул он с полным ртом. — Я тебя предупреждал.

Я воинственно кивнула и одним махом осушила стакан с соком. На вторую булку места у меня в желудке уже попросту не хватило.

— Можно спросить? — отважилась я задать еще один вопрос. Дион ободряюще кивнул, зажевав с моего позволения и мою булочку тоже. — Отношение местных ко мне ясно, а вот чего такого натворил ты?

Губы парня плотно сжались. Он поерзал на месте.

— Просто родился в другом племени, — коротко ответил он, а видя недоумение, застывшее на моем лице, пояснил. — Думаю, тебе уже известно: я из народа лесных нимф. Говорят, мы были первыми, кого создала Ирита. Мой народ не строит городов, мы просто живем в лесах и довольно редко контактируем со внешним миром. А вот Габриэль и ее сородичи живут иначе, и нас считают дикарями и сторонятся.

— Глупость, — недоуменно выдала я. — Вы же один народ! Какая разница кто и как предпочитает жить? Да и дикарем тебя назвать может только глупец. За что же тебя сторониться?

— Это все потому, что я зеленый, Лиза, — парень указал на себя пальцем и засмеялся. — Лесной.

Я вспомнила, с каким пренебрежением говорила Габриэль о парне. Да и Ола, помнится, тоже скривилась.

— Какая разница какого ты цвета? — рассердилась я, гневно глядя на белоснежное личико незнакомой мне нимфы за соседним столом.

Дион пожал плечами.

— Мне, к примеру, совершенно безразлично. А вот они гордо называют себя «белыми».

— А как же профессор зельеварения? — усмехнулась я. — Его кожа едва ли имеет светлые оттенки!

Парень удивленно повел плечами. Как бы то ни было, я не знаю о народах Иппора гораздо больше, чем положено жителю Федерации. И только чувство такта лесной нимфы спасло меня от выяснения причины моей неосведомленности.

— Цикл жизни нимф во многом похож на цикл жизни цветка, — подавив удивление, принялся объяснять он. — Мы рождаемся, цветем, плодоносим и отправляемся в иной мир. Цикл этот, разумеется, гораздо продолжительнее одного годового сезона, — улыбнулся Дион. — Но мой народ не меняет цвет кожи в зависимости от возраста. Мы зеленые на протяжении всей жизни. А вот такие как Габриэль рождаются снежно-белыми, но к старости темнеют.