Лина не знала, как объяснить ребенку сложность человеческой натуры, заставившей мистера Смита последовать за любимой женщиной в другой мир. Утром, едва открывая глаза и вечером перед сном, Эмма заискивающим как у бродячего котенка взглядом смотрела на Лину, надеясь отыскать ответ на свой самый главный вопрос.

— Как он мог бросить ребенка! — негодовала Саманта, посылая Энтони то к дьяволу, то призывая его вернуться обратно.

Маркус молчал, прекрасно понимая, что исчезновение отца, пусть и не настоящего, оставляет слишком глубокие шрамы в душе у ребенка. Эмма плохо спит по ночам, стала более капризная, часто плачет.

Только уже ничего не изменить. Лина с Самантой в силу женской природы все еще верят в чудо. Что однажды откроется дверь и на пороге появится Энтони. Но между мирами не побегать из-за собственной прихоти. К тому же Энтони не знает, что Эмма слишком сильно по нем тоскует.

— Что будем делать? — в который раз за ночь, уложив спать то и дело просыпающуюся Эмму, Лина юркнула под одеяло к Маркусу.

Маркус не спал. Лежал с открытыми глазами, подложив руку под голову. И да, он тоже скучал. По своему миру, хотя тот был чертовски опасным и не таким приветливым. Темный маг тосковал, но не хотел в этом признаваться. Да какой он теперь темный маг без магии!

Маркус очень скучал по магии. По покалыванию в кончиках пальцев, которое возникало всякий раз, когда он собирался сотворить чудо. По чувству необходимости и важности, которое Лина подарила, когда они вдвоем сооружали водопровод. В этом мире он был всего лишь песчинкой в бескрайней пустыне. Одним из многих, брошенных в этом мире без магических способностей.

— Ты тоже тоскуешь, — Лина с нежностью провела ладонью по его щеке.

— С чего ты взяла? — не сразу ответил Маркус, коснувшись руки Лины.

Черт! Слезы. Хватит уже. Надо становиться сильным в присутствии любимой женщины. Особенно в присутствии любимой женщины. Но инструкции, как выжить в чужом мире не было. Как не было и того, чем мог бы заниматься человек, не имеющий удостоверения личности. Порой Маркус ощущал себя призраком в этом мире.

Энтони бы что-нибудь придумал. Он был сильным и знающим. Сумел помочь Лине развязаться с прежней работой. А Маркус всего лишь маг, привыкший во всем полагаться только на магию.

— Прошло три недели, — Маркус вздохнул и крепче обнял Лину. — Ты ведь понимаешь, что Энтони не вернется.

— Эмма так его ждет, — Лина вздохнула, отгоняя от себя грустные мысли. — Она каждый день рисует, как с папой идет на прогулку. Мне больно смотреть на эти рисунки, а еще больнее видеть, как с каждым таким рисунком погибает частичка ее надежды.

— Она его забудет, — заверил темный маг. — Однажды в ее душе что-то сломается, и Эмма перестанет ждать.

Но Энтони ни на минуту не забывал о дочери.

Возможно, в первые несколько дней, когда оказался в удивительной сказке рядом с любимой женщиной. Потому что разом навалилось много новых впечатлений, потому что новый мир был полон магии. Элеонора светилась счастьем, открывая для своего мужчины неизведанный мир, и он поддался ее энтузиазму.

Постепенно жизнь потекла в привычном темпе, вот тогда-то и подкралась тоска. Незаметно для себя Энтони назвал имя дочери и понял, что давно ее не видел. И сердце болезненно сжалось от осознания, что, возможно, и никогда больше не увидит.

Элеонора сразу почувствовала перемену в его настроении. Слишком остро в последнее время чувствовала любимого человека. Но Энтони не стал кривить душой. Тосковать по ребенку так же естественно, как и дышать. А тосковать по маленькой девочке, которую оставил в угоду собственным желаниям, вдвойне тяжелей.

— Ненавижу себя! — Энтони сидел, опустив голову на руки и в отчаянии запустив пальцы в волосы. — Как я мог ее оставить. Что я за отец!

Постепенно Энтони научился тосковать молча, но Элеонора знала, каких усилий стоит это молчание. Улыбка, прежде не сходившая с лица мистера Смита, теперь стала редкой гостьей. Чаще просто отстраненное выражение, и лишь иногда огоньки в глазах, когда он смотрел на Элеонору.

— Ты ведь тоскуешь не только по дочери? — обнимала его Элеонора.

— И по работе тоже, — соглашался Энтони. — Моему мозгу тяжело без практики. Здесь я всего лишь фаворит королевы, а там я был адвокатом. Отцом. Не пойму, почему согласился покинуть свой мир? Впервые влюбился. Конечно. Как мальчишка, — Энтони хлопнул себя по лбу, а Элеонора улыбнулась.

Королеве всегда нравились его глаза за круглой оправой очков. Но здесь они были ему не нужны. Магия творила порой удивительные вещи.

— Слушай, а нельзя вернуться обратно! — словно в порыве безумия Энтони схватил Элеонору за плечи. — С тобой. Поговори с тем алхимиком. Неужели нет способа нам с тобой такими, как мы есть сейчас, вернуться обратно? Элеонора, хочешь быть со мной, но не в качестве королевы, а в качестве жены адвоката?

Это была безумная, но такая притягательная затея. Вдвоем, словно маленькие дети, опьяненные безумной мечтой, они бежали в башню к Гориону. А найдя алхимика, сбивчиво наперебой просили последний раз сотворить чудо.