Орлик решил на время отложить все заботы и труды, предавшись радостям чревоугодия. Он довольно оглядел ломящийся от кушаний стол и начал вдумчиво пробовать одно за другим, запивая добрыми глотками пива.

Поднося ко рту аппетитно зажаренную ножку цыпленка, Орлик невзначай поднял взгляд и увидел хозяйку, которая как раз двинулась в его сторону. Одного взгляда хватило Миколе, что бы оценить, какой подарок приготовила ему судьба, приведя в этот городок. Он улыбнулся своей самой щедрой улыбкой, отложив в сторону курятину, приветствуя хозяйку, поднялся в полный рост, приосанился, расправляя широкие плечи.

— Поздорову ли живешь, хозяюшка? — Начал Орлик, уверенно глядя в большие карие глаза Марфы, — Вот заглянул в твою корчму. И решил задержаться, отобедать чем бог послал. Зовусь Микола Орлик. Я — русин, воин князя Борута.

— И ты здравствуй, Микола Орлик! Приятно видеть воина с таким отменным аппетитом в моей скромной корчме.

— Присядь за стол, порадуй меня, красавица. — Микола не спешил садиться, ожидая ответа Марфы.

— Благодарю. С удовольствием, — после некоторого колебания ответила Марфа и с улыбкой опустилась на скамью напротив него. — Не могу упустить случай узнать новости из первых рук. — Доверительно сообщила она, и отвечая на вопросительный взгляд русина, пояснила. — Я слышала, что банду Кречера уничтожил ваш князь с дружиной и теперь гостит в замке у нашего графа. Ты тоже был с ним?

— Был, — Орлик снова сел за стол. Разговор пошел не так как он рассчитывал, но это ему даже понравилось, — спрашивай, Марфа. Разделишь со мной трапезу? Признаюсь, что все это даже мне не под силу съесть.

— Зачем же заказал столько?

— Хотел увидеть тебя. Какая хозяйка не обратила бы внимания на такого едока?

— Твоя правда, Микола, удивил, и я с удовольствием посижу с тобой. — Марфа однако к еде не притронулась, продолжая разглядывать воина, — подскажи, сам Кречер мертв? Это точно?

— Не сомневайся. Позволь узнать, зачем тебе это? Он кто тебе? Родич, знакомец или враг?

— Упаси Бог от такого родича. Когда-то я его знала немного, до того, как в бандиты подался. Но и тогда он уже с гнильцой был. Врагом своим тоже назвать не могу. Он мне ничего плохого не сделал, да и я с бандитами не воюю. А спрашиваю — потому что за город наш у меня душа болит. Такие банды приносят немало горя нашим жителям. И весть о том, что погиб один из самых отъявленных негодяев, не может меня не радовать.

— Банды — настоящее горе этой земли. Что касается главаря шайки — то я сам его убил, а потом и похоронил. Скажи мне, Марфа, есть ли в городе и окрестных селениях те, кто с бандами бороться желает? Много ли у вас молодцов, которые не прочь поискать удачи на воинской службе?

— Это уже два вопроса, Микола, но так и быть, отвечу на оба. Бороться с бандами дело не шуточное. Желающие, конечно, найдутся и немало. Только нет человека, который вместе их соберет. Что же до воинской службы — тоже трудно сказать. Народ у нас вольный — к кому попало не пойдут. Но если найдется достойный вождь — сотни две наберется легко.

— Это только с Гребенска или ты и окрестности посчитала? — откликнулся Орлик.

— Экий ты быстрый. Ты мне скажи лучше, для кого ты войско набирать хочешь? Для графа, который и своих воинов уберечь не смог или для князя, который с малой силой, играючи, банду Кречера побил?

— Ты, Марфа, зря так — не играючи мы с бандой расправились. И графа зря строго судишь. Тот, кто под пулями не был, о воинах судить не в праве. Если же на твой вопрос отвечать, то подумай сама — чей я воин? И для кого должен людей искать?

Марфа залилась румянцем, слова русина задели ее.

— Ну раз не в праве, так и не буду, — сказала она поднимаясь, — да и заболталась я, пойду, работы много, угощение твое стынет. Подобру тебе откушать. Всегда рады. Ждем снова. И ничего платить не надо — считай этот стол подарком от меня тому, кто главаря сразил.

И Марфа, не дав русину ответить, гордо удалилась, покачивая бедрами. А Орлик, проводив ее взглядом, в котором смешалось восхищение с задумчивостью, вернулся к прерванной появлением прекрасной трактирщицы трапезе.

Время летело незаметно, обед продвигался к своему апогею — великолепной бараньей ножке, целиком запеченной главным поваром. Мясо, обильно сдобренное специями и ароматными травками, протомившись не один час в печи, поистине таяло во рту. В придачу к баранине из винного погреба «Алого Дракона» вынули бутылку выдержанного дюжину лет редкого, изысканно-пряного сира рожденного на таком далеком от Вендии холме Эрмитаж. На время Орлик забыл обо всем. Он ясно понял, что пока не съест все мясо до конца и не выпьет все вино, ни о чем ином и думать не сможет. Лишь пожалел, что друзья не могут разделить с ним этот прекрасный обед.