Ее замутило, в висках отчаянно застучало, колени — ватные и будто бы чужие, — вдруг предательски подломились, и Марго, вздохнув, осела на мостовую.

На этот раз тьма длилась недолго.

Резкий запах ударил в ноздри, выдернул из забытья. Кто-то поддерживал ее затылок, спрашивал с различимым акцентом:

— В порядке, леди?

И снова резкая, острая вонь нюхательной соли. Марго застонала, отводя чужую руку. Но голова уже прояснялась, и напротив маячило встревоженное загорелое лицо.

— Смотрите сюда, леди! — упрямо продолжал незнакомый господин. — Сколько пальцев видите?

Она моргнула и ответила:

— Три. Теперь четыре.

— Прекрасно! — воодушевленно воскликнул он. — Удачно, что я оказался рядом с вами и успел подхватить. Иначе вы могли бы расшибить голову. Мое имя Натаниэль Уэнрайт.

— Уэнрайт? — переспросила Марго, силясь вспомнить, где уже слышала это имя. — Благодарю, мне просто стало дурно, но теперь лучше… а что с его высочеством?

— О, с ним все будет хорошо!

— Я видела, как он загорелся…

Умолкла, отгоняя всколыхнувшие память образы.

…удушливый дым.

…изъеденные огнем перекрытия.

…не помочь, не вытащить из огня…

— Такое случается, к сожалению, — поймав слабую руку Марго, доктор коснулся ее губами. — Но это было необходимо. И мне знакомо ваше лицо. С кем имею честь?

— Фон Штейгер. Баронесса.

— Позвольте! — голубые глаза доктора Уэнрайта блеснули радостью, и он с силой сжал ее пальцы. — Как я мог быть столь рассеян? Вы в списке приглашенных!

— Приглашенных? — рассеянно спросила Марго.

Сознание прояснилось окончательно, так что она могла различить поредевшую толпу, и опустевшую лестницу под аркой.

— На фуршет, — улыбаясь, пояснил доктор. — Как вовремя я вспомнил! Если упущу вас, Харри этого не простит. Разрешите проводить!

Подхватив под локоть, повлек в вестибюль — просторный, светлый, выкрашенный в белый и с белыми же декоративными колоннами. На оттоманке, скромно приткнувшейся между двумя кадками с гортензиями, полулежала бледная кронпринцесса с мокрым полотенцем на лбу, две фрейлины обмахивали ее широкими веерами, а возле окна, держа перед собой руки, стоял его высочество.

— Должен заметить, я не удивлен, — говорил он, наблюдая, как фельдшер бинтует ему ладони. Марго вспомнились дрожащие языки пламени, и снова ощутила дурноту. — Протесты были ожидаемы. Дьюла не явился сам, но подослал провокаторов.

— Неясно, чего они планировали достичь своей акцией, — произнес носатый господин, замеченный ранее в толпе.

— Скандала, — дернул плечом кронпринц и болезненно сморщился, когда фельдшер особенно туго стянул бинтом его руку. — А вероятнее — вооруженного конфликта. Их ошибка и наше счастье, что не пошли на открытую конфронтацию. Если бы гвардейцы или полиция начали стрелять, меня бы обвинили в убийстве. Я не мог допустить кровопролития.

— Ваше высочество, позвольте заметить, это становится закономерностью! Сперва — покушение анархистов, теперь — протесты религиозных фанатиков.

— Так напишите об этом, Имре! — нервно ответил кронпринц, выдергивая руки и принимаясь поверх бинтов натягивать перчатки. — Пусть люди сами делают выводы. Я верю, что в Авьене помимо мракобесия существует и просвещенность.

Он повернулся и замер, уставив на Марго внимательный взгляд. Опять накатила слабость. Марго понимала, что должна присесть в реверансе, сказать: «Ваше высочество…», но суставы точно одеревенели, язык присох к небу, а в ушах принялся нарастать противный звон.

«Не думать про огонь, — поняла она. — Не думать и не вспоминать…»

— Как самочувствие вашего высочества? — послышался встревоженный голос доктора Уэнрайта.

— В порядке, — отрывисто ответил кронпринц. — Лучше позаботьтесь о том, кому действительно нужна помощь.

Марго тотчас подхватили под локти и усадили на соседнюю оттоманку, в руки ей ткнулось холодное стекло. Она приняла стакан, глотая воду и понемногу возвращаясь в реальность.

— Я сожалею, — донесся приглушенный голос его высочества, — что не подаю вам руки и не могу пожать вашу.

— Простите и меня, — слабо отозвалась Марго. — Я так не вовремя лишилась чувств.

— Было от чего, — ответил кронпринц и покосился на стонущую жену. Закатив глаза так, что блестели только влажные белки, она шептала что-то бессвязное. — Признайте, вы больше испугались меня, нежели этих глупцов?

— Испугалась, — произнесла Марго, возвращая воду фельдшеру. — Что начнется пальба и… А еще испугалась за вас…

— За меня? — повторил кронпринц, приподнимая бровь. — Что ж, игра в Бога довольно утомительна, но, к сожалению, необходима. Я рад, что мое выступление возымело должный эффект. И рад, что вы пришли, баронесса. Уже познакомились с доктором Уэнрайтом? Не забудьте поблагодарить его за помощь, в деле вашего брата он выступил от лица профессуры.