Рыжий, с равнодушием наблюдая за действиями хозяйки, в ожидании стоял за её плечом:

— А доски будем забирать? — подхватил связку папирусов.

— Позже я решу. Окно надо закрыть.

Увиденное не отпускало. В голове вертелся тайфун мыслей. Но очевидным было одно — Хельга имеет отношение к прежним хозяевам замка: либо прямая наследница, либо родственница. Укрепилось подозрение — слишком утончённая внешность для простолюдинки. Замедлив шаг, повернула к портретам на досках, снова всматриваясь в изображения. Одиннадцать. Из них два детских.

— Подождите, Руди, — по очереди подносила картины к свету, всматриваясь в лица аристократов в поисках сходства с обликом прачки. Нет, ничего общего ни в овале лица, ни в разрезе глаз, ни в форме носа. Сколько ей тогда могло быть лет? Не больше десяти. Есть изображение девочки лет шести. Наташа всматривалась и так и этак, отходила на несколько шагов, заставив своего помощника держать его. С полной уверенностью она не могла сказать, что изображённая девочка и есть Хельга. Местами сильно осыпавшаяся краска искажала черты лица. — Всё, его заберём, остальные потом. Уходим.

Руди в два счёта, пока Наташа сходила в ближайшую комнату за порцией паутины и горстью пыли, больше смахивающей на пепел, вернул замок на прежнее место.

— А запор надо ставить? — прервал её думы парень у двери в комнату.

— Какой запор?.. — Опомнилась: — Обязательно.

Сложив свитки в пустой сундук, немного отвлеклась, наблюдая за действиями Рыжего. Он, видя её интерес, беспокойства не проявлял, выполняя работу основательно и не спеша. «Значит, сын кузнеца на все руки мастер, — заключила она. — Легко справился с работой столяра».

Достала серебряный, когда он опробовал установленную задвижку:

— Возьмите, Руди и спасибо, что никому ничего не скажете. — Платила за молчание.

— Не нужно, хозяйка.

— Нужно. Вы мне очень помогли. Спасибо, — втолкнула монету в его руку, сжимая пальцы. — Возможно, понадобитесь ещё. Я ведь могу рассчитывать на вашу помощь?

Он помедлил, но коротко вздохнув, согласно кивнул, задерживая взор на её лике:

— Вы испачкались. — Его глаза блуждали по её лицу.

Наташе стало неловко от такого пристального внимания.

— Где? — машинально провела ладонями по щекам.

Он коснулся её подбородка, стирая грязь.

Этот жест показался естественным и совсем простым, как будто они были на равных, и парень касался её ежедневно и многократно. Что-то мелькнуло в его глазах, после чего они повлажнели и стали бездонными. Похоже, он думал о том же. Девушка заметила, как Рыжий едва заметно втянул нижнюю губу в месте раны.

— И одеяние посмотрите, — поспешно отдёрнул руку, отступая.

Она так и сделала, ахнув и хватаясь за подол. Вот это точно вызовет вопросы у Амали!

— Всё, ступайте, — подтолкнула его к двери. — Спасибо.

Закрывшись на задвижку, первым делом переоделась, умылась и привела себя в порядок. Бросила платье в тазик с водой, скрывая происхождение грязи.

Развернулась к окну, доставая по одному свитки и рассматривая рисунки, узнавая в них стандартную обстановку комнат, тогда ещё жилых. Откладывала изображения мальчишки. Нравилось смотреть на него. Лицо казалось приятным и таким родным.

Полсотни рисунков чужой жизни. Словно посмотрела чёрно-белый фильм. Узнать бы, кто рисовал: мужчина или женщина, подросток или взрослый? Чужие лица. На них концентрировала своё внимание, словно пыталась понять, чем жил изображённый человек и жив ли он сейчас. Возвращалась к мысли, кто же такая Хельга и что ей нужно в замке?

Несколько раз рассматривала один и тот же рисунок, отложив его в сторону, периодически возвращаясь к нему, размышляя, что в нём не так? На столе развалился полосатый, ничем не примечательный, ухоженный кот в тканевом ошейнике. Усмехнулась: не противопаразитарный, разумеется. Всматривалась, щурясь, на расстояние вытянутой руки отводя свиток, затем приближая. Всё на месте: лениво прищуренные сонные глаза, изогнутый хвост в состоянии покоя, изумительно прорисована шерсть. Рядом край шкатулки, стилос с камнем на конце, уголок свёрнутого пергамента, несколько крупных монет и перстень. На заднем фоне на стене приоткрытая дверца сейфа. Раз открыт сейф, значит, рисовал хозяин кабинета. Стоп! Всмотрелась. Резная, чётко нарисованная панель. Узор не такой, как на стенах в кабинете Манфреда. Уф! Стало жарко и зябко одновременно. Сколько жило семей в замке? Сколько наследных дядьёв, братьев и сестёр уживалось под одной крышей? И у каждого был свой тайник! Хельга ищет спрятанные сокровища. Как пить дать! Почему в сундуках? Двойное дно с секретными пружинами? В замке три этажа. Два для господ. Комнат и сундуков — море! Прачка уже всё осмотрела, добравшись до чердака. Нужный сундук там?

В дверь стукнули и толкнулись. Наташа от неожиданности дрогнувшей рукой смяла край свитка.

— Хозяйка, — звала Амали, — вас хозяин требует.

— Сейчас приду!

Вот когда она пожалела, что не может примкнуть полную «сокровищ» комнату. Захотела накладной замок? Теперь жди.

Манфред, заложив руки за спину, прохаживался у кабинета.

У пфальцграфини ёкнуло сердце. Она забыла о смененном замке.

Увидев дочь, фон Россен, не скрывая раздражения, прорычал: