— Почему вы одна? И никогда не были замужем? — Хотелось знать причину затворничества красивой женщины.

— Нет, хозяйка.

На этом можно заканчивать допрос. Прачка отвечала неохотно, тише, замыкаясь в себе.

— Так что насчёт пчёл, Хельга? Нужно поймать пчелу за крылья и приложить её к телу его сиятельства, куда я укажу. Для ужаления.

Женщина неуверенно пожала плечами, добавив поспешно:

— Сделаю.

Пусть бы лучше отказалась. Наташа не понимала вспышки недовольства.

Фон Россену не оставалось ничего другого, как ворча, подчиниться, переворачиваясь на живот и оголяя спину.

Девушка, положив на подоконник благоухающее полотенце, которым обтирала папеньку, сняла с кубка салфетку, замирая. Как и следовало ожидать, насекомые, угрожающе жужжа, устремились на свет, скользя по слюдяным ячейкам оконной рамы.

— Вот сюда, — пфальцграфиня пальчиком надавила на точку в области поясницы. Манфред даже не пикнул. Только сомкнувшиеся пальцы в кулак подсказали, что он не бесчувственен к боли. — Жало оставляем в коже. Ненадолго, чтобы яд полностью вытек из мешочка. Вы меня понимаете? — Смотрела в глаза женщины. — Оставшихся пчёл, пожалуйста, соберите назад в чашку. Останетесь здесь и будете наблюдать за его сиятельством. Если с ним начнёт происходить непонятное, придёте за мной. Я буду в кухне или у себя.

Далее Наташа собиралась вернуться к отцу приблизительно через час и посмотреть результат. Если не проявятся признаки агрессивного ответа иммунитета, можно начинать лечение.

Пора вернуться в кухню…

Девушка смотрела, как раскатывается пласт сантиметровой толщины. Остановила руку прислуги:

— Достаточно.

Сходила за приправами, с особым удовольствием чихнув в кладовой, пожелав себе здоровья. Острый пряный запах перца напомнил ей другой запах — мужчины, спокойного, уверенного в себе. Дитрих. Попробовала начинку на соль и под внимательные взоры прислуги приступила к формированию и украшению пирога, вырезая листики, колокольчики, ромашки и стебельки. Дав ему подойти, скомандовала:

— Смазывайте яйцом.

Противень с пирогом занял своё место в печи, бесцеремонно раздвинув котелки с кашей и фасолью.

— Только попробуйте сжечь его, — погрозила пальцем служанкам. Заметив Гензеля, тихонько сидящего в уголке на низкой скамеечке, подозвала его: — Как там мулица? Ты всё сделал, как я сказала?

— Да, хозяйка. — Получил в качестве награды, три больших печенья. — Зелда напоена, накормлена и выгуляна. У неё чисто. — Уплетал сдобу, словно его не кормили несколько дней.

— Молодец, — вручила мальчишке булочку, вздыхая: «Пусть отъедается». — Морс будешь?

По тому, что от Манфреда за это время не было вестей, Наташа предположила, что осложнений от укуса пчелы нет. Пора провести первый сеанс лечения.

Пфальцграф довольно бодро вполголоса о чём-то говорил Хельге, и та послушно кивала в ответ. О чём он мог разговаривать с необразованной прислугой? Скорее всего, диалог сводился к тому, что фон Россен говорил, а прачка оказалась благодарной слушательницей.

Девушка указала служанке, куда требуется приложить пчёлку. С перерывом между укусами пятнадцать — двадцать минут приложили вторую. Точного времени, конечно, не определить, но пфальцграфиня ориентировалась по своим биологическим часам. Ей стало неуютно: собственными руками убивала такое ценное насекомое. Жаль, как жаль…

— Ну, что, чувствуете жжение в местах укусов? — наклонилась к отцу. К моменту удаления жал, в месте ужаления, по телу пациента разливается приятное тепло, мышцы расслабляются, боль исчезает. Когда яд попадает внутрь, он восстанавливает эластичность хрящей, убирает защемление нервов, тем самым избавляет от спазмов. — Пока лежите. — Отошла к окну, радуясь, что нет аллергии. Можно продумать схему лечения.

Поскольку отец уже немолод, количество пчёл на одну процедуру составит четыре — шесть в день, в течение десяти дней. Место укуса время от времени изменять, так чтобы повторное ужаление в одно и то же место приходилось через три-четыре дня. Насекомых подсаживать в биологически активные точки по обе стороны от позвоночника. Сегодня три укуса, завтра массаж. Таким образом чередовать. Значит, лечение составит двадцать дней. А там посмотрим. Услышав, что Манфред громко заговорил, обернулась.

— Что-то рано вы надумали вставать. — Обратила внимание, как он раскраснелся, как горят его глаза, глядя на прачку. Неужели эта женщина так влияет на его самочувствие? Она ему нравится? — Хельга, можете идти. Спасибо. Завтра я пришлю за вами.

— Ах, как неожиданно полегчало. — Фон Россен осторожно приподнялся, усаживаясь в постели и подзывая слугу. — Давай одеяние.

— Что? Вы собираетесь куда-то идти?

— Надоело лежать. У меня уже ничего не болит.

— Не обольщайтесь, это только кажется, — Наташа не верила его речам. — Не вздумайте бегать и прыгать с лестницы. Движения должны быть плавными и осторожными. Вы же понимаете, что в результате шока организм замер и затем боли вернутся.

— Да-да, я всё понимаю, Вэлэри. Я буду осторожен. — Он шарил ногами по полу в поисках туфель. — Где эти чёртовы туфли… Рэйнер, подсунь…