— Ты говоришь о чувствах? — усмехнулся неверяще.

— С некоторых пор… — вздохнул протяжно, картинно.

У Герарда мелькнула мысль: «И это после визита в поместье фон Россена. Приглянулась младшая дочь пфальцграфа?»

Хозяин замка сошёл с крыльца, приветствуя Карла и Дирка, направляясь к паланкину и моля Всевышнего, чтобы Ева оказалась без сопровождения вдовствующей графини Малвайн фон Фальгахен. К его удовольствию, великолепную гостью сопровождала служанка и прямая, как оглобля, высокая чопорная дама, выполняющая роль компаньонки.

— Рад встрече, Ева. — Заглянул в небесного цвета глаза белокурой красавицы, помогая сойти, придерживая под локоток и целуя руку.

— Герард, ты совсем забыл нас, — низкий грудной голос поднял в душе графа тёплую волну приятных воспоминаний. Широкое серое дорожное платье не скрывало соблазнительную грудь и плавные изгибы тела прелестницы. От прикрытых лёгкой накидкой волос исходил запах… Вдохнув, мужчина сузил глаза. Он помнил этот волнующий аромат чёрного винограда, прогретого жарким солнцем. — Прими мои соболезнования в связи с упокоением Агны. Хоть мы и не были с ней подругами, но баронесса была мне приятна.

— Надеюсь, ты не заскучаешь на празднике, — старательно уводил беседу в сторону, попутно давая указания прислужнику о размещении прибывших.

— Если ты будешь рядом. — Долгий взгляд проник в самое сердце сиятельного. Чувственные губы девы изогнулись в многообещающей улыбке, приоткрываясь. Странно, но он помнил их вкус — терпкий, чуть солоноватый, обжигающий. Её поцелуи всегда были ответными. Независимо от того, были ли они ожидаемо длительными и чувственными или торопливыми, скользяще-дразнящими.

— Сожалею, у меня много дел, — задержал её руку, ощущая подрагивание прохладных пальцев.

— Я скучала. — Шепнула, коротко вздохнув, пряча взор, посматривая на компаньонку. Та, задрав голову, рассматривала высокие этажи замка с переплётами оконных рам и сидящими на карнизах голубями, с любопытством взирающих на громкоголосых суетящихся людей.

— Ева, всё в прошлом… — Сердце ударило в рёбра, вызывая другой образ. Захотелось услышать голос Птахи, произносящий такие же слова, видеть искрящиеся счастьем глаза цвета лета, глядящие на него с любовью и обожанием. Как тогда, когда прижимал доверчиво прильнувшую девчонку к своему нагому телу, покрывая поцелуями лицо, шею, грудь… Нет, лучше не думать об этом. По крайней мере, сейчас. Ослабил тугой ворот рубахи, удушливо впившийся в шею.

— Герард, в том, что случилось, нет моей вины. Ты же знаешь Карла… — Тихий голос выражал покорность и смирение.

— Конечно, нет… Вас проводят, — кивнул служанке, чтобы следовала за провожатым.

— Герард, мы ещё поговорим…

— Непременно.

Замок гудел, как рой диких пчёл. Гости прибывали третий день. Несведущему человеку покажется, что свадебный пир в самом разгаре. Но место на воздвигнутом возвышении для виновников торжества пустует. Ещё немного и появятся жених с невестой…

Лысоватый седой священник, прибывший с вечера для проведения свадебного обряда, осоловело поглядывая на соседку, даму пышных форм, оглаживает усы с коротко стриженой бородой.

Вновь накрытые и заставленные праздничными яствами столы, прогибающиеся под тяжестью пополняемых блюд и кувшинов с неиссякающим с питьём, вызывают желание не ждать никого и продолжить прерванное пиршество сей момент…

Шумный гомон людских голосов, громкий несдержанный смех, выкрики, понукания, вспышки недовольства, перетекающие в дружеские похлопывания и объятия…

Яркие факелы на стенах, несмотря на обеденный час, откидывают расплывчатые тени, сбивая их в углы, где наготове выстроились треноги свечных подставок, чтобы занять причитающиеся им места в положенное время…

Полыхающий огонь в камине и густой запах прожаренной свинины с коричневой глянцевой медовой корочкой будоражит воображение и вызывает бурчание в животе…

Снующие юркие слуги и подавальщицы, старающиеся обежать, обогнуть, поднырнуть под расставленные руки подвыпивших гостей, норовящих сдёрнуть с подноса приглянувшийся кусок румяного цыплёнка или вовсе захватить кувшин с вином…

Постоянно попадающиеся под ноги мелкие собачонки гостей, грызущиеся между собой и прыгающие на захмелевших рыцарей, баронов и графов, выражающих недовольство «мерзкими тварями» посредством неприглядной брани и небрежного пинания этих тварей…

Герард, обведя внимательным взором картину предстоящего пира с высоты второго этажа, велел позвать псаря.

— Возьми людей, отлови всех собак и помести в вольер.

— Так нет свободного, хозяин.

— Щенков аланов помести к суке, а туда закидайте этих… А то передавят или покалечат которую, потом слёз не оберёшься. Знают, куда едут, а всё равно берут… — Осуждающе качнул головой, заметив, как маленькая пушистая собачонка, соскочив с рук раскрасневшейся, увлечённой разговором с кавалером хозяйки, задрав хвост, с довольным видом исчезла под ногами.