Проверив в сумочке отделение под замочком, девушка вздохнула, гладя пальцем кольца. Достав крестик, поцеловала его, пряча за вырез горловины. Решительно затянув замочек, возвратила сумку на пояс.

Переправа через брод оказалась непростым делом. Один из воинов вёл коня под уздцы, а остальные, обступив телегу со всех сторон, толкали её, помогая проскочить через каменистое дно ручья. Когда очередь дошла до телеги, в которой находилась Наташа, девушка поспешно соскочила, отходя в сторону.

— Тебе не обязательно было спрыгивать, — Бруно с другими воинами ухватился за края телеги.

— Вам и так трудно, да и лошади тяжело, — снимала Наташа балетки, намереваясь пойти следом за ними.

Она толком не успела испугаться, как чьи-то руки подхватили её. Ахнув, схватилась за шею мужчины, прижимаясь к нему, чувствуя тугие узлы мышц, и только потом подняла глаза на своего рыцаря. Кристоф. Парень, насупившись, пряча глаза, нёс её, неловко соскальзывая с плоских камней, покрытых зеленовато-бурым мхом. В глазах загадочной незнакомки ему хотелось выглядеть взрослым и умелым. А она вот взяла и сбежала от него. Не от хозяина сбежала, а от него. И что теперь? Кто он теперь для неё? А для хозяина? Скоро об этом будет знать каждая псина в деревне, ребятня будет показывать на него пальцем, будут смеяться женщины. Позор! Кристоф нахмурился, придав лицу суровости.

— Кристоф, а ты уже убивал? — рассматривала Наташа парня, оказавшегося так близко к ней. «Господи! У него такие длинные ресницы! И губы ещё по-юношески пухлые, не целованные».

— Убивал, госпожа, — сглотнул он тягучую слюну. В горле пересохло. Руки слегка дрожали. Глянул на её губы, почувствовав сильное волнение.

— А страшно было?

— Поначалу было, потом нет, — смотрел вперёд, выбирая, куда ступить.

— Ты герой, мой рыцарь.

Он опустил госпожу на землю. Разве ему стало легче от её слов? Хотя, было очень приятно.

— Спасибо, Кристоф, — улыбнулась Наташа и, поддавшись внутреннему порыву, обвила его шею руками. Поднявшись на цыпочках, приникла к губам опешившего парня.

Его губы, мягкие и податливые, пахли полынью. Тепло медленной волной разлилось по телу Наташи.

Он не ответил на поцелуй, только вздрогнул, втягивая воздух, и крепче прижал девицу, чувствуя волнующее влечение к соблазнительному женскому телу.

Наташа отрываться не торопилась. Она пила этот поцелуй, не спеша, как пьют родниковую воду: ледяную, кристально чистую и живительную. Она была виновата перед ним: за то, что сбежала, за то, что его ругали и смеялись над ним. И она была благодарна ему, что он не злился, не мстил и был неизменно рядом, хоть и в роли незадачливого поклонника.

Послышался громкий свист и смех:

— Эй, Кристоф, становишься настоящим мужчиной!

— Кристоф, я бы тоже не отказался от такой красотки!

— Кристоф, держи крепче, а то отобью!

Он только смущённо опустил голову, направляясь к следующей телеге.

На послышавшийся позади торопливый стук копыт, девушка оглянулась.

Через брод, взметая фонтаны радужных брызг, скакал Бригахбург. Поравнявшись с Кристофом, не останавливаясь, взмахнул рукой. Отрывистый свист плети рассёк воздух.

Парень вскинул руку, прикрывая голову, вздрагивая от неожиданности. Боль молнией обожгла его спину.

Наташа подбежала к Кристофу, всматриваясь в его побледневшее лицо:

— Это из-за меня, да? — обернулась в поисках ненавистного графа. — Почему он так?

— Уйдите, госпожа, — плотно сжатые губы парня удерживали готовый сорваться стон. — Всё правильно, госпожа.

Он пошёл догонять воинов. Удар плети не вспорол полотно рубахи. Хозяин пощадил его, всего лишь проучив, предупредив: не тронь того, что тебе не принадлежит.

— Прости, я не знала, что так нельзя, — вдогонку крикнула девушка. А у самой закипала злость. Бригахбург мог выстегать мальчишке глаза. За что? За невинный поцелуй? Неужели всё так плохо? Господи, куда она попала?

Немного придя в себя, Наташа наблюдала, как переправляется через ручей карета. Ждала, что Юфрозина не выдержит напряжения и выскочит наружу. Громоздкая «коробчонка» несколько раз опасно кренилась на бок, и тогда у девушки перехватывало дыхание. Так хотелось увидеть распластавшуюся в воде графиню. Но она так и не показалась. Наташа разочарованно вздохнула.

Обоз без приключений неспешно продвигался по лесной дороге.

Наташа уже не обращала внимания, что возле её телеги конные воины сдерживали ход своих скакунов, пытаясь привлечь внимание. Они собирались в небольшие конные группы, негромко переговаривались, на ходу попивая из фляг и жуя хлеб. Девушка несколько раз спускалась с телеги и шла рядом. Тряска и качка выматывали. Старалась не смотреть в сторону графа, однажды наткнувшись на его косой задумчивый взгляд.

С Бруно было то же самое. Он считает её лгуньей. Что она могла возразить? Сама не понимала, как могло так получиться? Упав с моста в Ингольштадте, она оказалась совсем в другой стороне да ещё в шести днях пути! Сколько это километров? И какого пути: на лошадях или пешком? Скорее всего, на лошади. Значит, по дороге — это километров триста-четыреста, в зависимости от того, как быстро ехать. Действительно далеко. В конце концов, Наташа пришла к выводу, что она, в самом деле, похожа на лгунью. Да ещё какую! Если бы ей кто-нибудь сказал там, дома, что попал в её время из прошлого или будущего, то она такого, точно, приняла бы за психа. Вот и она, если признается, будет здесь чокнутой лгуньей. Кто ей поверит? И запрут её в психушку с тараканами и крысами. «Больная» поёжилась.