Она делает эту штуку своими бедрами, отчего я проникаю еще глубже.

– Блять. Ты пытаешься убить меня?

Ее руки поднимаются к моим волосам, пальцы цепляются и сжимаются, когда она вращает бедрами.

– У меня накопилось много фантазий... это может занять всю ночь.

Иисусе. Я зарываюсь лицом в ее шею и толкаюсь в нее все глубже. Сильнее. Мой член уже пульсирует от давления, желая освободиться.

– В тебе слишком хорошо... – Черт. У меня нет контроля. Я обхватываю ее плечи, когда она выгибается ко мне, ее чертовски идеальные сиськи чувственно трутся о мою грудь с каждым голодным толчком.

Мы похожи на завернутый крендель на диване, ее ноги переплетены с моими, и я не могу насытиться. Вколачиваясь в нее, словно гребанная машина, мне приходится поцеловать ее, чтобы снизить нарастающее желание втрахнуть ее в этот диван.

Она отвечает на поцелуй, наши языки переплетаются также отчаянно, как и наши тела. Тяжело дыша, она поворачивает голову и шепчет мне на ухо:

– Не сдерживайся.

Ее слова дразнят мою кожу, бросая мне вызов.

Безумие – вот на что это похоже. Когда грубое, неподдельное желание овладевает вашими чувствами, и вы становитесь его рабом. У меня нет собственной воли. Я беру ее тело, отчаянно желая каждый хриплый стон, каждый крик удовольствия, пока не чувствую, как она сжимается – так чертовски сильно, что я разрушаюсь – и она разрушается подо мной.

Я опускаюсь на нее, наслаждаясь ощущением ее тяжелого дыхания, которое обдувает мое лицо. Ее грудь вздымается синхронно с моей, гул моего сердца затихает вместе со мной, насытившись.

Она проводит пальцами по моим волосам, и я целую ее в шею.

– Мы можем сделать это еще сотню раз... тогда ты, возможно, будешь близок к тому, чтобы загладить свою вину передо мной.

Смех вырвался на свободу.

– Значит твоя месть – смерть от секса. – Но я целую ее, медленно и нежно. И я буду тратить каждую минуту своего бодрствования, чтобы наверстать с ней последние три года.

Доктор Йен Уэст

Я чувствую себя возрожденным. Я тот же самый человек, но меня подняли и отряхнули. Взбили и наполировали. Покрестили в церкви Портер.

Мелодраматично? Может быть, немного. Но это не просто секс (который был умопомрачительным, кстати); это то, что за ним последовал пугающий шаг, а я не свалился на задницу с эпичным провалом.

Я психолог, если помните, и прекрасно понимаю, что три года – нездоровый отрезок времени для целибата после потери партнера. И еще, если вы также помните, я не люблю общую психологию. Поэтому вы не видите меня в большом удобном кресле, спрашивающим невротиков, как они себя чувствуют.

Учитывая, что процесс скорби для каждого разный, я решил принять долгое путешествие для себя. К черту пять стадий Кюблера-Росса. Я сделал это по-своему! Поется в версии Сида Вишеса (не Синатры). Сарказм и Нетфликс были моими компаньонами, когда я не был поглощен работой.

Работа – отличный способ избежать этого.

Я стою у раковины в мужском туалете здания суда, восхищаясь здоровым цветом своей кожи, тем, как мой серый костюм хорошо сидит сегодня. Я мою руки и поправляю волосы, прежде чем уйти.

Я похож на ребенка в его первый день в школе, только это намного лучше. Сегодня первый день суда. Совершенно новое дело. С чистого листа.

Вроде как.

– Захожу внутрь, – говорю Мие. – Ты проверила биографию присяжного номер семь?

– Чарли проверяет. Наш учитель истории не голосует. За ним никаких следов.

– Ладно. – Тогда оценю его лично. Посмотрим, смогу ли я уловить его настрой. Присяжный номер семь, Эндрю Смит, наша темная лошадка. Его ответы были такими, какие мы хотели услышать во время допроса, но не уверен в какую сторону его качнет.

Один присяжный может изменить приговор. Я не могу допустить, чтобы это произошло во время самого процесса.

Прохожу через двери суда, чувствуя трепет в животе, когда смотрю туда, где обычно сидит Портер. Она отстранена на еще одну неделю в фирме, но это дело громкое. Ее фирма все еще хочет, чтобы она пристально следила за ним.

Только она пока не пришла.

Я занимаю свое обычное место в середине пятого ряда и достаю телефон. Печатаю ей короткое сообщение, затем останавливаюсь, нависая большими пальцами над экраном. Этот запах нового зала суда не единственное, что мне действует на нервы.

Я заканчиваю сообщение простым: «Занял тебе место».

Никакого сентиментального сюси-пуси. Портер знает меня как никто другой. Я не должен форсировать события с ней, так же как мы и не форсировали нашу дружбу. Я все еще могу быть тем же человеком, и это облегчение.

К тому же, Портер ненавидит это дерьмо. И спасибо ей за это.

Мы не обсуждали, что будет дальше. У нас не было разговоров об отношениях после секса. Нам и не нужно этого делать. Мы сделали первый шаг. Мы здесь. Вот и все. И это кажется правильным.