– Нет, посол, – возразила ромуланка. – Похоже, мы ничего здесь не добьемся. За несколько минут наши приборы стали слепыми. Видимо, это кристалл...

– Ну и что?

– Не знаю, посол, но мне кажется, что пора собираться на "Галтиз", пока...

– Нет. Мы не уйдем отсюда, – успел сказать Тиам перед тем, как из кристалла вырвался яркий свет, охвативший всех троих.

В испуге центурион отпрянул назад. Вдруг он увидел, как вся его одежда и тело засветились ровным зеленоватым светом. Инстинктивно посол замахал руками, будто хотел отбиться от невидимых насекомых.

Коллеги Тиама, не обращая ни на что внимания, пытались вернуть к жизни свои приборы. Когда испуг прошел, посол понял, что от яркого света ему нет никакого вреда.

В трехстах метрах испуганно закричали земляне. Один из них, кажется, даже потерял зрение. Не из-за федератов ли ожил кристалл? Не из-за этого ли предателя Дайяна и его новых друзей?

Рука Тиама потянулась к фазеру, спрятанному под просторной курткой.

Но посол так и не решился вытащить свое оружие: прямо на него, в упор, смотрел какой-то землянин, кажется, их капитан.

Через мгновение Тиам сообразил, что федераты здесь не при чем. Они орудовали теми же приборами, что и ромуланцы, и были, похоже, невооружены.

У всех них, кроме, кажется, врача, в руках находились только приборы. К тому же, вспышка, вырвавшаяся из недр кристалла, напугала землян не меньше, чем ромуланцев.

Вскоре Тиам заметил, что федераты уставились куда-то вверх, наполнив пещеру удивленными возгласами. Посол последовал примеру землян и вдруг почувствовал, что его сердце готово выпрыгнуть из груди: прямо над головой, размахивая огромными ластами, проплывали чудовищных размеров животные.

Логика подсказывала Тиаму, что это лишь образы, обыкновенное видение, вышедшее из кристалла.

– Выясните сейчас же, что это за твари! – приказал центурион подчиненным, указывая рукой на потолок. – И как они туда попали, черт возьми!

– Мы пытаемся, – ответила ромуланка. – Без всякого сомнения, это голограмма. Но вот голографические лучи наши ослепшие приборы определить не могут.

"Нет, – подумал Маккой, глядя на завороженных ромуланцев, – во всем этом они не виноваты. А если и виноваты, то неосознанно".

Спок подтвердил мысль Маккоя:

– Приборы ромуланцев не работают с того момента, как здесь появились мы.

– Почему же испортились их приборы? – удивился Маккой. – Почему не наши трикодеры? Мы что, попали в какой-то голографический аквариум?

– Не знаю, доктор, – Спок повернул трикодер в сторону животных. – Это не голограмма...

– То есть?.. – не понял Кирк.

– Не те голограммы, которые мы знаем, капитан. Это, действительно, какие-то образы, но они наполнены материей. У них нет массы, но в каждом образе содержится некая внутренняя структура, которую наши трикодеры не могут...

Спок не договорил, потому что в этот момент кристалл вместе с ледяным полом провалился куда-то вниз. Тем не менее, земляне по-прежнему чувствовали опору под ногами. Если бы они стояли с закрытыми глазами, то не ощутили бы вообще никаких перемен, словно ничего не произошло. Только ледяной воздух в пещере стал более злым и колючим, норовя пробраться под меховые куртки уставших изумляться исследователей.

Не потерявший самообладания Маккой заметил, что прекратилось свечение одежды и открытых участков тела. С каждым мгновением в пещере становилось все темнее и темнее, как в театре перед поднятием занавеса. И по-прежнему сквозь толстый лед видны были плывущие гигантские дельфинообразные существа. Внезапно над головами исследователей засверкала рябь.

– Поверхность океана, – объяснил Спок, вспомнив свои встречи с Джорджем и Грейси в теплых водах Большого Барьерного Рифа.

Маккой обратил внимание, что голос вулканца был таким же таинственным и восхищенным, как и в те чудесные дни на Земле, когда Спок даже думать не хотел ни о ком, кроме своих китов.

Внезапно со всех сторон исследователей окружили звуки. Что-то отдаленно напоминающее бесконечную сагу Джорджа. Веселые, поющие звуки десятков дельфинов смешались со звуками, которых земляне никогда не слышали. Этот звуковой хаос напоминал какофонию, издаваемую Зондом.

– Звуковая голограмма, – заметила доктор Бенар.

Она отложила в сторону трикодер и стала работать каким-то прибором, размером в четверть трикодера.

– Эти образы отражают звуки. Внутренняя структура образов сейчас хорошо видна моему звуковому датчику.

– Конечно! – неожиданно воскликнул Кирк и обратился к Маккою:

– Ты был прав, Боунз! Это супердельфины, а не суперкиты! А дельфины, – капитан повернулся к Бенар, – "видят" больше звуками, чем глазами, поэтому все образы должны быть хорошо "видимы" прежде всего эхолокаторами этих дельфинов. Черт меня побери, если я не прав!