Осторожно опустив занавеску, я уже собиралась отойти, но в этот момент женщина что-то сказала слуге и подняла голову. Взгляд ее остановился на окнах спальни Горна.

На миг мне показалось, что графиня посмотрела прямо мне в глаза, но тут во двор вышел дворецкий, и леди обратила свое внимание на него. А потом подъехал еще один мобиль, и из него появился Каллеман.

– Что там? – подал голос Горн.

Все утро он вел себя на редкость тихо. Лежал, отвернувшись к стене, покорно принимал отвар жвальника и даже не пытался меня прогнать. Интересно, как он понял, чем я занимаюсь? Который раз убеждаюсь, что у графа очень хорошо развит слух. И чутье.

– Приехала какая-то дама, – отходя от окна, ответила я.

– Рес!

– Лорд Каллеман тоже приехал, и сейчас они направляются в дом.

– Ну конечно, – недовольно пробормотал граф. – Куда ж без него?

Он повернул голову в мою сторону и приказал:

– Закрой дверь на замок.

– Милорд?

Я удивленно покосилась на своего пациента.

– Ты что, не слышишь? – вспылил тот. – Закрой эту ресову дверь!

– Мне кажется, это неразумно, милорд.

– Я что, спрашивал твое мнение?

– Нет, милорд.

– Ну так делай, что говорят!

Он попытался подняться.

– Милорд, вам нельзя вставать.

– Заткнись! – Горн с трудом сел на постели и спустил ноги на пол. – И вообще, проваливай отсюда! Без тебя обойдусь…

Он грязно выругался.

Рес! До чего же упрямый! Вот что и кому он пытается доказать? Наградил же Единый характером…

Я попыталась уложить графа обратно.

– Я тебе что велел? Уходи! Чтобы духу твоего здесь не было! – рявкнул тот, обхватывая меня за талию и пытаясь отшвырнуть от себя.

Ага. Так я и позволила! Это только с виду я хрупкая, а на самом деле и не с такими силачами справлялась.

– Прекратите буянить! – строго прикрикнула на своего упрямого пациента и вдруг почувствовала, как его руки сжались сильнее. – Немедленно, – повторила я.

Но граф меня не слышал. Его ладони прошлись по моим бедрам, вернулись на талию и поднялись вверх, к груди. Я задохнулась от возмущения, собираясь высказать все, что думаю о подобном нахальстве, но, в этот момент, за моей спиной еле слышно скрипнула дверь, и раздался высокий женский голос:

– Пожалуй, мы не вовремя.

Граф замер, а я обернулась и увидела стоящую в дверях женщину. Глаза ее перебегали с меня на Горна, и взгляд дамы был на редкость умным и проницательным.

– Эрик, ты убеждал меня, что мой сын при смерти, но, как я вижу, все не так плохо.

Леди Горн посмотрела на стоящего рядом Каллемана.

– Мы зайдем позже, дорогой, – обратилась она к сыну и кивнула, предлагая магу выйти.

Дверь закрылась, а Горн так и не пошевелился, продолжая крепко обнимать меня за талию.

– Отпустите, – буркнула я, выбираясь из его объятий. – И вообще, вам лучше лечь. Иначе кровотечение откроется.

– Значит, говоришь, уродина? – словно не слыша меня, задумчиво произнес Горн.

– Лягте, милорд.

– А это даже забавно, – хмыкнул граф. – Теперь матушка убеждена, что слухи о моей близкой кончине сильно преувеличены.

– Если вы сейчас же не ляжете, эти слухи станут реальностью, – сердито фыркнула я.

Поганец! Выставил меня девицей легкого поведения и доволен!

– Ладно, уймись, – усмехнулся больной. – Помоги мне лечь.

Ага. Как геройствовать, так сам, а теперь на жалость давит…

Я уложила Горна, подоткнула подушки и напоила его отваром.

– Желаете что-нибудь еще, милорд?

Мне с трудом удалось сдержать сарказм.

– Сходи к Каллеману, скажи, пусть зайдет.

– Один? Или с вашей матушкой?

– Один. И принеси мне зеленых яблок.

Ничего себе! Неужели, к графу возвращается аппетит? Это хорошая новость. Нет. Это просто чудесная новость! Ради нее я даже его недавнее нахальство готова забыть!

– Слушаюсь, милорд.

Я кинула на своего пациента довольный взгляд и отправилась выполнять поручение.

Каллемана с графиней застала в гостиной за тихой беседой.

Они сидели в креслах, маг что-то говорил, леди Горн слушала и задумчиво кивала, а потом до меня донесся ее вопрос:

– Эрикен, может быть, ты проведешь Хьюго в замок?

– Боюсь, Дерек будет против, миледи, – покачал головой Каллеман. Выглядел он серьезным и озабоченным. Мне порой казалось, что маг совсем разучился улыбаться. А может, и не умел никогда.