— Спасибо сержант, потери мне сейчас не нужны. Тем более от своих мин.

Пока мы разговаривали, со стороны деревни подошёл взвод бронеавтомобилей и ударил немцам во фланг. Увидев, что противник начал откатываться ещё быстрее, старлей выскочил на бруствер окопа и, встав во весь рост, прокричал команду.

— Эскадрон! По коням! — И самым первым спустился с горки. Спустя некоторое время, за ним последовали и бойцы первого эскадрона. Вскочив в сёдла, они на рысях поскакали за своим командиром, а домчавшись до определённого рубежа, развернулись в лаву и пошли в атаку. Раз пошла такая пьянка, то и броневзвод слева двинул вперёд, а спешенные кавалеристы побежали за ним, стреляя из карабинов и пулемётов.

В это время к нам в окоп, перхая, спустился один из бронеходчиков, в чёрном комбинезоне и с танкошлемом на голове.

— Чем это меня шандарахнуло? — спросил он, — глаза до сих пор слезятся, а во рту как с похмелья и горло дерёт.

— А это вон из того слонобоя, — говорю я в ответ, показывая рукой на противотанковое ружьё.

— Это из такой вот штуки по мне врезали? — удивляется командир бронеавтомобиля, подойдя ближе и рассматривая ружьё.

— Скорее всего, по крайней мере, мы из него неплохо сократили поголовье немецкой бронетехники. — Отвечаю я и, достав последний, оставшийся в магазине патрон, протягиваю его недоверчивому собеседнику. В подтверждение моих слов на левом фланге ярко загорается один из наших БА-10.

— Что там случилось? — спрашивает командир.

— Один бронеавтомобиль подбили, — вступает в разговор Иван.

— Да в господа бога, душу мать… Что же они делают бисовы дети. Афоня связь давай, хватит загорать, — кричит командир «бронекавалеристов» и бежит к своему транспортному средству. Добежав и выхватив гарнитуру из рук радиста, кричит в микрофон.

— Третий, третий. Приём третий. — Ответ другого абонента мы естественно не слышим. А командир продолжает.

— Третий. Что случилось? — и, дождавшись ответа, командует.

— Пропусти вперёд пехоту, сам не лезь, а поддержи огнём. Как понял? Приём.

— Второй. Приём.

— Следуй за кавалерией и поддержи огнём.

— Четвёртый. Четвёртый. Приём.

— Что у тебя? Повтори, где находишься?

— В лес не лезь. Как понял? Приём.

— Повторяю. В лес не лезь. Конники без тебя разберутся.

— Отойди на триста метров от опушки и атакуй в сторону шоссе.

Командир роты, залазит внутрь своего бронеавтомобиля и, высунувшись по пояс из башенного люка, осматривает окрестности в бинокль. Потом, помахав нам на прощание рукой, даёт команду начать движение, и его машина, спустившись с высоты, выезжает на шоссе и устремляется в бой. А через некоторое время, яркий костёр разгорается и на правом фланге, на фоне тёмного леса, его отлично видно. Время подходило к одиннадцати часам, так что дальнейшее от нас скрывает «туман войны», ночь уже вовсю вступала в свои права, и только убывающая луна, немного освещала окрестности своим блёклым светом. Последнее что удалось разглядеть это то, как по дороге на юг проносятся кавалеристы ещё одного эскадрона, а сразу за ними пулемётные тачанки и передки с артиллерийскими орудиями.

Приехавший на бронетранспортёре ротный, привёз пленного офицера в звании гауптманн, которого захватили бойцы первого взвода при следующих обстоятельствах. Когда на связь с нашим капитаном вышел командир бронероты и сказал, что находится в десяти километрах от нас, то ротный сразу послал свой резерв, выделив им проводника, для удара в тыл фашикам, залёгшим между лесом и шоссе. Переправившись через реку в километре от моста, разведчики сначала перебили всех немцев, которые были в лесу, а потом заняли позиции на опушке. Будущих трупаков, было немного и нападения они не ожидали, так что управились быстро и без лишней стрельбы. Успели минута в минуту. Из-за моста как раз показались наши броневики, и в первую очередь врезали из пулемётов, по залёгшей слева от шоссе пехоте, а потом уже разделились и пошли мочить остальных. Вот тут-то гансам уже никакого выбора не оставалось, кроме как отступить, тем более пушка перенесла свой огонь на другие цели, да и один из пулемётов тоже. Так что рванули они во все лопатки и, думая, что спаслись, нарвались на кинжальный огонь. Разведчики подпустили их на пятьдесят метров, и залпом ударили из двух пулемётов, десятка ППД, и стольких же самозарядок. От роты противника и так оставалось не больше трети, а тут еще и засада, так что мотопехотная рота полностью перестала существовать. Командовавший «засадным полком» командир взвода, подал сигнал и, дождавшись прекращения огня в свою сторону, отправил людей на зачистку. Во время этой зачистки и был обнаружен командир роты противника, раненый в ногу. Пленного перевязали и передали на «воспитание» нашему ротному, который как раз подъехал, чтобы отдать новый приказ разведчикам. Капитан Алексеев, забрав пленного, уехал командовать дальше, а бойцы взвода, неплохо затарившись трофейными пистолетами, парой МГ-34 и несколькими автоматами, пробираясь опушкой леса, отправились для удара во фланг противнику. Я в это время ошивался внизу, собирая бригаду «ух» чтобы съездить на мародёрку и прибарахлиться боеприпасами к трофеям, но ротный меня обломал, оставив присутствовать при допросе хера гауптмена, — короче капитана по-нашему. Но я всё равно озадачил Фёдора «нашей проблемой» сказав, чтобы он обратился за содействием к сержанту Волохову. На допросе хера капитана собрался практически весь выживший командный состав, а это командир мотострелковой разведроты — капитан Алексеев, командир взвода ПТО — лейтенант Мельников, замок второго взвода — сержант Филатов, а вот в качестве кого присутствовал я, хэзэ. Но приказы не обсуждают, а выполняют, так что будем выполнять. Ротный задавал вопросы, а Серёга переводил нам ответы, так что всё, что знал, хер официр рассказал. Его даже бить не пришлось, так, пару раз надавили на рану и клиент поплыл в прямом и переносном, но нюхнув ударную дозу нашатыря, раскололся как полено на морозе. По «делу» он пояснил следующее.

Их мотопехотный полк пытавшийся побороть наши российские дороги, которые после обильных дождей превратились в грязевые реки, в конце концов, вынужден был сделать небольшой привал (на пару суток), потому что и так невеликие запасы горючего немного закончились. Вперёд успели проскочить только мотоциклисты (толкать мотоцикл гораздо легче, чем грузовик) и разведрота на бронетранспортёрах, а так же шедшая впереди общей колонны, пехотная рота на автомобилях. Но и им пришлось, довольно нелегко. Оставшиеся двадцать километров до шоссе, машины приходилось толкать через каждые полкилометра, потому что места начались хоть и возвышенные, но холмистые, и если под горку машины катились сами, то вот на каждый пригорок их уже катили, спешенные пехотинцы. Через сутки дожди закончились, и дорога на ярком солнце начала подсыхать, но кормить прожорливые моторы грузовиков, было уже нечем, и пехота пошла на своих двоих, сопровождаемая лишь несколькими грузовиками с пушками и полевыми кухнями. Пара машин, была загружена боеприпасами, а вот всё остальное, вплоть до тяжёлых пулемётов и батальонных миномётов, тащили на своих плечах «доблестные зольдаты вермахта». Третий батальон остался для охраны и обороны колонны автомашин, а вот первый и второй отправились покорять русское бездорожье. Командир батальона при этом, долго склонял на все падежи и эти дороги, и это грёбанное руководство, которое из чисто пехотной, переформировало дивизию в мотопехотную. К мосту через реку Межа, батальоны добрались только к двум часам дня и, пообедав, стали приводить себя в порядок, надеясь отдохнуть до следующего утра, но эти долбанные мотоциклисты, опять обосрались на ровном месте и запросили помощи. Поэтому пришёл приказ. — Срочно выдвинуться вперёд и уничтожить противника. — А так как в первом батальоне, целая рота была на транспорте (до этого охраняла мост через реку), то он естественно и двинул на помощь, «конфисковав» во временное пользование у второго все грузовики и пару пехотных орудий. В машины набились с перегрузом, но всё равно, транспорта на всех не хватило, и первая рота, отправилась на своих двоих, но им полезно было размяться, так как до этого они балдели, занимаясь охраной моста. Второй батальон, должен был занять господствующую высоту в шести километрах от реки, а также охранять переправу. Так как запросить авиаподдержку не получалось, то командир батальона, не стал повторять ошибки предшественника и атаковать неполным подразделением, а дождался когда соберутся все силы, а также прибудет разведывательная рота на бронетранспортёрах. А пока все собирались, он произвёл разведку и рекогносцировку местности. Дольше всего ждали разведчиков, но и без поддержки брони, наступать было не желательно, поэтому-то и начали атаку так поздно. Ну а дальнейшее мы и так всё знали, поэтому отправив пленного в тыл, разошлись по своим делам.

Конец простой, пришёл тягач, и там был трос, и там был врач… Сначала к нам подъехало несколько грузовиков, а следом за ними санитарный автобус с медиками, поэтому в первую очередь врач осмотрел раненых. Некоторым сменили наспех наложенные повязки, погрузили в санлетучку самых тяжёлых, а всех кто не вошёл, в кузов ЗИСа, и отправили в село Ильино. Потом занялись павшими в боях и, опознав всех, забрав у них документы, и заполнив бумажки в смертных медальонах, записав данные красноармейцев, вложили пенальчики в карманы гимнастёрок погибших бойцов.

Хоронить всех решили завтра на деревенском кладбище, поэтому загрузив убитых в два грузовика, отправили туда же. Наконец-то дошла очередь и до выжившего, но смертельно уставшего личного состава. В обороне на высоте, капитан Алексеев оставил первый взвод, а так же пару максимов с расчётами, которые прибыли позже. А вот всех тех, кто воевал с самого утра, отводили в тыл, но недалеко, а до ближайшего населённого пункта, расположенного в километре. Так что прицепив к бэтэрам наши орудия, мы спустились с бугра и, присоединившись к колонне из двух полуторок, поехали в гости. Притормозив у моста и забрав шайку «стариков-разбойников», мы покатили устраиваться на постой к гостеприимным хозяевам. Ротный, оставив за себя старшим командира первого взвода, ехал с нами. После того как мы выехали на шоссе я, убаюканный равномерным покачиванием, прислонившись к борту, задремал, но толком поспать мне так и не дали. А разбудила меня резкая остановка нашего БТРа, а потом и громкие крики, доносившиеся от головы колонны. Узнавать что-либо у спящих бойцов, было бесполезно, поэтому, прихватив немецкий МП и перепрыгнув через борт, я пошёл на звук разгорающейся перебранки.