— А что с пушкой Вань?

— Прицел разбит, приходится наводить по стволу, но сам видишь, гансы не дают поднять головы, а о смене позиций я даже и не заикаюсь, у орудия осталось всего три человека, все остальные ранены, да и патроны кончаются, что наши, что трофейные. Хорошо хоть что бронетранспортёры с пушками мы успели уничтожить в первую очередь.

Да уж, положение хуже не придумаешь, отойти с высоты и переправиться, мы явно не успеем, да и толку от этого. Фрицы на технике, догонят за пару минут, и перестреляют в чистом поле как куропаток, а потом спокойно войдут в село, а там наши раненые, так что местным жителям явно не поздоровится, скорее всего, обозлённые своими потерями расстреляют или сожгут всех кого найдут. Остаётся только подороже продать свою жизнь и забрать с собой побольше «друзей», чтобы на том свете не скучно было. Как говорят, — мёртвые сраму не имут, — так что остаёмся на месте до конца, а вот своего или чужого, будем посмотреть. Как там в песне у Высоцкого говорил один капитан, — ещё не вечер, ещё не вечер, — хотя у нас уже вечереет. Увидев в нашем окопе трофейный эмгэшник, а также противотанковое ружьё, спрашиваю у Ваньки, — есть ли патроны к этому слонобою?

— Да есть немного, — говорит он — нашли десяток, когда перебирали трофейные боеприпасы, а вот к пулемёту нет.

— Ну, тогда прорвёмся. Жди, я сейчас. — Подбадриваю я его и несусь к своему БТРу. Забравшись внутрь, достаю трофейный ранец с н.з. и, прихватив короб с пулемётными лентами, выскакиваю обратно, чуть не сбив с ног дядю Фёдора. Как говорится на ловца и зверь бежит.

— Вот что Федя, заряжай свой пулемёт бронебойными, и занимай позицию немного впереди, а потом гаси все бронекоробки, которые увидишь, ты это умеешь, я знаю.

— Понял командир.

— И вот что, на всякий случай. Прощай.

— До встречи, Коля, — говорит он и, смахнув слезу, лезет в броник. Подхватив свою поклажу, я бегу на КП к взводному. Командно-наблюдательный пункт находится на самом высоком месте нашего бугра, а окоп под него вырыт буквой П, со сторонами длиной три метра, причём одна из сторон переходит в ход сообщения, ведущий в тыл высоты, так что стрелять можно в любую сторону, поэтому заняв позицию в отнорке на западной стороне и зарядив в МГ новую ленту, начинаю работать.

Иван щелкал из ПТР по бронекоробкам, а я осаживал пехоту, лупя по ней короткими очередями. Позицию приходилось менять постоянно, но места в ходе сообщения хватало, а поначалу нас вообще не воспринимали всерьёз, и целых пять минут мы резвились, как хотели. Но когда два бэтэра остановились и задымили, а цепи отделений идущих в атаку стали редеть, за нас принялись серьёзно, и обратили самое пристальное внимание оставшиеся. Но фрицев мы притормозили и внимание отвлекли, поэтому ещё одна коробка вспыхнула от попадания 45-мм снаряда нашей пушки. Я уже добивал последнюю ленту, распевая во весь голос, — «Наверх вы товарищи все по местам» — и готовился принять свой последний и решительный, но слава богу, или командованию, писец подкрался незаметно, но теперь уже к евроинтегрантам.

Нас бы смяли, несмотря на все наши усилия, но вовремя подоспела «кавалерия из-за холмов», причём как в переносном, так и в прямом смысле этого слова. Сначала авто-броневая рота наших разведчиков, а потом и кавалерийский полк. Но в горячке боя я этого не заметил, понял лишь только тогда, когда немецкие коробки стали взрываться, а часть из них попыталась развернуться и угнать назад. Пехотинцы противника, не дойдя буквально пятидесяти метров до наших позиций, сначала залегли и начали перекатами отходить, а потом и во все лопатки рванули в свой тыл, преследуемые шестью средними бронеавтомобилями и эскадроном казаков на лошадях.

Пропустив начало нашей атаки, за её продолжением, мы с лейтенантом наблюдали уже самым пристальным образом. Порубав в капусту убегающих, эскадрон на достигнутом не остановился, а при поддержке бронеавтомобилей поскакал в деревню. На её западной окраине БА-10 остановились и, постреляв куда-то из пушек, разделились. Один взвод продолжил поддерживать атакующий эскадрон в юго-западном направлении, а другой двинулся в сторону шоссе. В это время за нашей высотой спешивались два эскадрона кавалеристов, а левее, по атакующему с фронта противнику, из пушек и пулемётов молотили три наших средних броневика, четвёртый же, заехав на вершину холма, стрелял оттуда. Атака сразу застопорилась. Но надо отдать им должное, немцы не растерялись, а только лишь залегли, и на передний план выдвинулись их бронебойщики. Но тут уже активизировались наши снайпера, да и дистанция для стрельбы из ПТР была предельной, так что особого урона наша броня не понесла, но и вперёд пока никто не пошёл. Правда тот броневик, который заехал на высотку, резко сдал назад и остановился за гребнем, а из него кашляя и отплёвываясь, во все двери и люки вывалился экипаж. Гансам поплохело лишь тогда, когда бойцы первого сабельного эскадрона поднялись к нам и, заняв позиции, врезали по ним из восьми своих ручников и сотни карабинов, а второй эскадрон пошёл в контратаку слева от высоты, при поддержке броне-автомобильного взвода. А вот после этого, пехотная рота противника начала откатываться, прикрываясь огнём своих ручных пулемётов, но тут уже орудие сержанта Волохова прямой наводкой стало уничтожать расчёты вражеских пулемётчиков. Пока мы с Иваном смотрели за полем боя и решали чем помочь нашим, к нам в окоп спрыгнул один из кавалеристов, в звании старшего лейтенанта.

— Ну что бойцы, как у вас тут? — спросил он.

— Как в сказке, — ответил я, — чем дальше, тем страшнее, — а Ванька только хмыкнул, и продолжил.

— Если бы не добры молодцы на лихих конях, тут бы и сказочке конец. Старлей хотел было возмутиться, но увидев кубари на петлицах взводного и наши посеревшие, но решительные физиономии, сдержался и представился первым.

— Старший лейтенант Задорожный.

— Сержант Доможиров.

— Лейтенант Мельников. Представились мы в ответ. А Ванька продолжил.

— Еле отбились, ещё бы минут десять, и… Так что не взыщите товарищ старший лейтенант, но долго вы ехали, а мы тут с самого утра воюем.

— Видел я вашу работу артиллеристы, но мы сами только с эшелона, не успели толком выгрузиться, а тут приказ на марш и сразу в бой. Ладно, некогда мне тут с вами, надо в атаку идти.

— Не торопитесь, товарищ старший лейтенант, — встреваю в разговор я.

— Там впереди у нас минное поле, так что лучше обойти правее, возле того горящего бронетранспортёра, — показываю рукой направление.