– Мне очень жаль, но это невозможно, – сухо проговорила Анжелика. – Петриция помолвлена с самого рождения – это была воля моего покойного супруга. В то время мы пытались удержать титул и получили одну сотню золотых при заключении договора. Я не разбираюсь во всех этих делах, всем заведовал мой супруг, но точно знаю, что при расторжении договора мы должны будем вернуть в два раза больше. К сожалению, такими средствами мы не располагаем.

– Но почему же Петра ни разу об этом не обмолвилась? – слова явились с уже более жесткой интонацией, и женщина поняла, что была права в своих предположениях.

– Моя бедная девочка не знает о договоре. Я хотела, чтобы в последние два года перед замужеством она познала свободу и другой мир, не обусловленный ведением хозяйства и сохранением домашнего очага.

Женщина, не показывающая свой ум перед мужчиной, – настоящая женщина. Такая может позволить себе все что угодно, и ей все простят, оправдывая глупостью. Эту роль Анжелика знала назубок. Нервно обернувшись по сторонам, выискивая ненужных этой сцене свидетелей, она продолжила:

– Как я уже говорила, ничем не могу помочь.

– Я правильно понимаю, что до ее замужества остался год?

– Все верно. – Ей не терпелось закончить этот разговор.

– Я соберу нужную сумму и приеду к вам для встречи с женихом и его семьей. Подскажите имя рода жениха?

– Ох, да разве ж я сейчас вспомню? Все наверху хранится, в сундуке, а может, и в шкафу! Как явитесь, я вам тут же все непременно отыщу. А теперь прошу меня простить, но больше задерживаться не могу. Всего хорошего!

Скрывшись за дверьми, няня прижалась спиной к деревянному полотну и зажмурила глаза. Волнение за воспитанницу охватило ее, заполняя каждую клеточку.

Сердце шумно стучало, все ускоряя и ускоряя свой бег, будто бы билось в последний раз. Как она смогла выдержать маску невозмутимости, Анжелика не могла ответить ни сейчас, ни через время после этого. Все слуги собрались подле нее: управляющий обмахивал влажным платочком, кухарка поила водой, потому что трясущиеся руки не могли удержать кажущийся тяжелым стакан.

– Все так плохо? – осторожно спросил конюх, маленькими шажками приближаясь к даме.

– Все хуже, чем могло бы быть, – отвечала женщина, борясь с рваным дыханием. – Мне срочно нужно отправляться к ней!

– Мы закажем карету! – засуетились младшие служанки.

– Нееет… Фуух. Запрягайте коня к полуночи! Так я доберусь быстрее!

– Упаси вас Всевышний! Да вы и часа не продержитесь в седле в таком состоянии! – молоденькая помощница кухарки всплеснула руками.

– Поверь мне, милая Агния, ради моей маленькой Леди я разберу этот мир по камешку и построю заново, даже если у меня будет всего одна рука…

Винтер заночевал в городке и наутро снова вернулся к резиденции. Наплечная сумка была доверху забита золотыми монетами и весомо оттягивала руку. Вчера вечером парень, злясь и не находя себе места, метался по комнате, разве что только на стены не лез, пытаясь найти быстрое решение проблемы. В конце концов все его мысли сводились к единственному шансу: взять деньги у матери, а значит, посвятить ее в свои планы.

К слову, Леди эль Абон, на удивление сына, расспрашивать о том, зачем ему понадобилась такая значительная сумма, не стала, а сразу без какой-либо записки прислала деньги магпочтой. Старенькая шкатулка в доме, где парень снимал комнату, работала исправно и своим нутром очень обрадовала Винтера. На радостях адепт, прощаясь с хозяином, вместо двух серебряных монет заплатил золотой, впервые в жизни встречая в своей душе щедрость.

Дверь открылась, явив все того же управляющего, но сегодня его внешний вид отличался чопорной строгостью и похоронными одеждами.

– Что вам угодно? – вопросил мужчина, не утруждая себя приветствием.

– Мы договаривались о встрече с Гори Анжеликой Сей. Будьте любезны, сообщите ей о моем приходе.

– Боюсь, что это невозможно. Этой ночью Гори скончалась от сердечного приступа. Врач не смог явиться вовремя, да и незачем было. Недуг настиг ее у открытого окна северной башни – она любила подолгу сидеть там и смотреть вдаль. Она разбилась о камни, обрамляющие речку – тело изломано, от лица ничего не осталось. – Управляющий достал платок и вытер скупые мужские слезы. – Через час захоронение. Правда, увидеть в последний раз ее так никто и не сможет…

– Нет-нет. На самом деле я тороплюсь. Лишь хотел попрощаться с ней перед отъездом… Очень жаль, и примите мои соболезнования. – Винтер развернулся и пошел по дорожке к калитке.

Победная улыбка не покидала его губ до самого возвращения в Академию. Такого замечательного разрешения проблем он не ожидал. Первым делом, запрятав в комнате монеты и переодевшись в чистое, он помчался по направлению к столовой, надеясь, что Петра еще ужинает.

Петриция в компании своих подруг выходила из корпуса столовой, совершенно не подозревая о том, что уже через минуту ей будет неважно, где она проведет лето и проведет ли вообще. Всю субботу она провела вместе с Дракончиком, летая на просторах Кирольской Империи. Лишь дважды они спускались вниз, недалеко от городов, где Петра покупала провизию, чтобы передохнуть и насытиться. Полет вызывал дикий голод как у питомца, так и у его хозяйки – столько девушка за день еще не съедала. Вернувшись темной непролазной ночью, они уснули без задних ног и лап, но время от времени, находясь во сне, все-таки отбирали друг у друга директорский плед.