С самого утра подруги наперебой приглашали Петру погостить летом у кого-нибудь из них, узнав, что возвратиться домой она не может. Выяснять причины, по которым адептка остается в Академии, они учтиво не стали, но покинуть ее, бросив одну, не могли. Чем ближе подходило время ужина, тем отчетливее девушка понимала, что лучшим вариантом для нее является предложение Илоны. Все остальные девушки относились к титулованным семьям, а значит, попадаться на глаза их родителям нельзя было как минимум до восемнадцатилетия, во избежание встреч со знакомыми отца. Они могли признать в ней Леди эль Колдроус, пусть на это и имелась мизерная вероятность.

Винтер явился, словно Дракон среди ясного неба, просочившись через живую стену из подруг.

– Петра! Мне нужно срочно тебе кое-что сказать! Это касается твоей матери! – всем, кроме Петры, было видно, что парень пытается состроить печальную моську.

Адептки нахмурились, ожидая очередной подлянки, а он в ответ в упор уставился на не собирающихся уходить девушек, намекая, что информация предназначена не для их ушей.

– Девочки, подождите меня, пожалуйста, в комнате, – попросила Петриция, явственно бледнея в лице.

– Ты уверена? – спросила Ариана, гневно взирая на наглеца.

– Да.

Петра думала о том, что сейчас все покидают столовую, и с таким количеством свидетелей парень ей ничего не сделает. Обездвиженная всего одним предложением, она металась от мыслей о том, какую именно маму парень имеет в виду, но ни один из двух вариантов ей не нравился.

– Хорррошо! – ответила за всех Малиса и, развернувшись, первая пошла к общежитию.

За ней последовали и остальные.

– Что ты хотел сказать? Если это твоя очередная глупая уловка, даю тебе слово, я вызову тебя на магическую дуэль! – храбро проговорила Петра, воинственно сложив руки на груди.

Винтер хотел рассмеяться, но вовремя сдержал несвоевременный порыв и сделал лицо максимально серьезным:

– Этой ночью твоя мать, Гори Анжелика Сей, умерла. – Страшные слова поплыли в ее начинающем затуманиваться разуме.

– Ты лжешь! Как ты смеешь врать о таком? – закричала девушка.

– Тогда откуда я знаю, что она любила подолгу сидеть у окна в северной башне? – произнес он, намеренно растягивая слова. – Сегодня ночью у нее случился сердечный приступ, и она вывалась из окна, разбившись о камни у реки! – Винтер бил словами, изничтожая каждой буквой.

– Нееет! – закричала Петра и со всей силы топнула ногой, будто это могло помочь ей вернуть нянечку. – Ты лжешь! – она ударила его кулачком в грудь, и, не ожидая такого, парень упал на траву, приземлившись на мягкое место.

Адептка со всех ног побежала в сторону тренировочного поля и в сгущающихся сумерках быстро пропала из виду.

Хлесткие ветки били ее по заплаканному лицу, цеплялись за рубашку, отхватывая рваные черные куски ткани, словно пытаясь добраться до похолодевшей плоти. Слезы струились, закрывая обзор, но ей было совершенно неважно, куда она бежит. Лишь бы подальше, лишь бы не слышать, лишь бы забыть. Запнувшись об очередной мертвый куст, она вывалилась на свою любимую поляну. Боль с невероятной скоростью затапливала сердце, разрывая его изнутри, впиваясь острыми иглами в каждую клеточку, умертвляя душу.

Животный отчаянный крик вырвался из груди и разнесся по мертвой части леса, пугая таких же мертвых обитателей. Запрокинув голову, она продолжала избавляться от переполняющих ее тело ощущений и совершенно не видела прекрасного темнеющего неба, усыпанного звездами-алмазами. Мощная магия вырвалась из ее тела, разносясь по миру цветными волнами стихий и Тьмой. Они поглощали все на своем пути – неудержимые, дикие, сумасшедшие. В доли секунды защитный купол Академии Равенства снесло, заставляя оповещающую об опасности сирену орать куда громче, чем душа Петры.

Взрослые маги, находящиеся в данный момент на территории учебного заведения, в срочном порядке собирали всех адептов под вручную выставленным куполом на тренировочном поле. Совсем рядом от них в сторону Пренского моря пронеслась стихия воды, оставляя капли на всем, до чего могла дотянуться, обернувшись в конечной цели неукротимым штормом.

На Лионию прямо до северных границ, срывая листья с деревьев и крыши с домов и построек, пугая обезумевших от страха жителей, напористо шел дикий ветер, ворвавшийся в соседнюю Империю разрушительным торнадо.