– Да, но в данном случае, ваш прежний опыт не поможет вам. Куда вы поведете легион? У драконов нет даже деревень – они бродяги, лишь иногда покидающие глухие леса. Вы можете даже сжечь эти леса, но они просто уйдут в другое место.

По сравнению с мощью Республики их горстка, и они не будут сражаться с вашими солдатами. Кто-то один придет и просто убьет вас, как уже имело место с царем марматов…

– Вы понимаете, что говорите?! – не выдержал даже Клодий.

– По вашим словам выходит, что горстка безродных бандитов может держать в страхе провинцию Республики?!

– Оставьте! – отмахнулся Павел, – Драконы не так уж назойливы. Им и вовсе нет дела ни до чего, кроме собственных прихотей. И действия против них могут лишь навредить нам. Они не признают никаких условностей и статусов – никаких условий, налагаемых обществом. Самого этого общества! Но мы-то люди! И эти условности для нас многое значат: если я, проконсул, начну с драконами непримиримую борьбу, как например Обитель Обретения, то формально это будет означать, что власть, Республика – признает их, и возвышает до статуса своих врагов!

– И вы предпочитаете делать вид, что их совсем нет, – зло усмехнулся Сулла.

– Правильно. Подумаешь, искатели приключений…

– Нобилитет уверен, что такая позиция неоправданна и опасна!

– Подумайте о другом. Люди боятся их, поскольку они не признают никаких законов, но при этом они считают драконов явлением сверхестественным. Если консулу не удастся одним ударом избавить мир от драконов – а мне почему-то кажется, что не удастся, – авторитет Республики будет непоправимо разрушен.

– Оставим этот спор, проконсул. Решать не вам и даже не мне – я лишь глаза и уши.

Проконсул только тяжело вздохнул. Уже то, что Гней Лициний направил в Паннокию не кого-нибудь, а члена своего совета, проверенного командира и соратника, говорило о многом.

– Легат! – окликнули посланцев прежде, чем они успели покинуть дом. Поскольку тот, кто это сделал, не потрудился подойти к ним и даже подняться со скамьи у фонтана, легат и его спутник приблизились сами.

– Я Авл Руффин, – представился молодой человек.

Сын проконсула давно уже не мог назваться юношей, и сложением обижен не был. В темных глазах, смотревших со строгого лица потомственного лация, светились ум и воля, но выглядел он совсем цивильным в своем свободном длинном коллобии с широкими клавусами, что вызвало в обоих посланцах консула подсознательную неприязнь.

– Мне известно, с какой целью вы прибыли в Лилибей, и в этой связи мне необходимо говорить с вами. Уверен, наша беседа может быть полезна всем.

– Я слушаю вас, благородный Руффин, – прищурился легат.

Молодой человек слегка усмехнулся, и вдруг сказал уже совсем другим тоном.

– Вы не должны принимать слова отца за оскорбление и небрежение своим долгом.

Увы, после того, как драконы стали и нашим личным горем, он сильно переменился.

Легат и трибун нахмурившись ждали продолжения.

– Пять лет назад во время прогулки за городом моя младшая сестра Криспина была похищена одним из них, – сдержано пояснил Руффин. Видимо, боль от потери сестры уже улеглась, либо он великолепно владел собой.

Клодий не успел задать вопрос, как он опередил с ответом.

– Все не так просто, – молодой человек с трудом поднялся, опираясь на руку раба, и причина, по которой он не на службе стала ясна: Авл Руффин сильно хромал, едва владея правой ногой.

Трибун вгляделся в него пристальнее и окончательно уверился, что эти сильные запястья не так давно освободились от воинских браслетов. Скорее всего, во время последней войны с союзом племен квадов, отброшенных Победоносными под командованием Теренция Вара, далеко за Данну.

– Разумеется, велись интенсивные поиски, – продолжал между тем Авл Руффин, – в ходе которых было уничтожено несколько разбойничьих банд. Многие, давно заслуживающие этого, повисли на крестах… но самого главного тогда узнать так и не удалось… даже того, жива ли она еще. Не удалось даже узнать, кто именно это был. Только то, что дракон. А около года спустя их видели в окрестностях Нибы.

Не похоже было, что Криспина была несчастна…

– Вы уверены, что это была ваша сестра? Тот, кто видел – не мог ошибиться?