Мы спешились и залегли на жесткой желтоватой траве. Я предупредил Эрику, чтобы она не высовывалась, но посматривала по сторонам, держа наготове дробовик. По ее глазам вижу — страшно, но держится, крепко сжимая в руках старенькое ружье. Кстати, монах раскошелился. Купил одежку для девчонки, дробовик. Барон Каньяр не упустил своей выгоды, продал старье, чтоб ему икалось днем и ночью!

Впервые я подумал, что наши лошадки как нельзя кстати подходят для скрытого передвижения между земляными холмами. Они сами маленькие, и благодаря этому, мы не так сильно светились своими фигурами на фоне древних развалин. А то, что эти развалины точно древние, я сразу заметил, когда проезжали мимо отрытых фундаментных блоков, кирпичных стен, ржавой арматуры, торчащей словно иголки из ежа. Да, город, но не мегаполис. Скорее, загородный район с одноэтажными застройками. Отметил очень много илистых отложений. Неужели наводнение захлестнуло? И откуда? Где здесь старое русло реки или озеро? Старательно покопался в закромах памяти. Мой наставник говорил о таких автономных городках. Самое главное, выяснить, что именно обеспечивало электроэнергией населенный пункт. Подстанции с атомными накопителями или обычные ветряки, или допотопные тепловые электростанции. Выяснив это, сразу станет понятно, есть смысл копаться в земле или нет. Что можно здесь найти? Рассыпающиеся в прах остовы автомобилей? Предметы быта?

— Это я! — торопливо крикнул, поднимая вверх руки, когда увидел направленные на меня стволы. Канадец сплюнул в сторону и погрозил мне кулаком.

Монах и Артишок прогуливались по краю огромного котлована, в котором просматривались части какого-то строения, наполовину откопанного, но заброшенного по каким-то непонятным причинам. Крыша не сохранилась, обвалившись под тяжестью земли внутрь помещения. Внешние стены из кирпича, тоже все в иле. Большой двор, судя по периметру ограждений.

— У нас гости, — пояснил я. — На противоположном холме кто-то прячется и смотрит на вашу экскурсию. Сворачиваемся быстрее. Надо перехватить любопытную обезьянку.

— Эрика в порядке? — заволновался монах, снова хватаясь за меч.

— Да что с ней сделается? — фыркнул я. — Боевая деваха. Ей надо почаще доверять, а не опекать, как папочка уже выросшую дочь.

Артишок с Канадцем одобрительно захохотали. Они тоже не раз намекали монаху, что тот чересчур увлечен защитой своей подопечной. Симон покачал головой, не одобряя такого подхода к установлению жесткой дисциплины в отряде. Думаю, разговор на эту тему он поднимет еще не раз.

— Ладно! — Канадец подобрался. — Я с Артишоком постараюсь незаметно подобраться с тыла. А вы, джентльмены, постарайтесь отвлечь на себя наблюдателя. Пусть занервничает, задергается, ошибок наделает. Если получится подобраться ближе — не убивайте. Надо выяснить, что там дальше нас ожидает. Ни карт, ни маршрутов… Идем вслепую.

Мы разбежались в разные стороны. Монах сразу предложил без всякой тактики гнать лошадей в сторону холма. Эрику взяли с собой, опасаясь, что кто-нибудь подберется со стороны уничтоженной деревни и схватит девчонку в заложницы. Симон достал из-за пазухи маленький коробок. В нем был какой-то серый порошок, похожий на магнезию. Взяв небольшую щепоточку, маг едва слышно пробормотал пробормотал непонятную фразу, подкинул порошок кверху, тут же вспыхнувший белесым пламенем на ветру. Через минуту облачко разнесло по сторонам и монах кивнул с довольным видом.

— Теперь можно ехать. Защиту я поставил, ни одна пуля не пробьет.

— На сколько ее хватит?

— Четверть часа.

— Маловато. Ну, если погоним своих лошадок — успеем! — решил я и первым рванул по открытому пространству к наблюдательному холму. Монах пристроился рядом, а вот Эрика на своей огромной (по сравнению с нашими низкорослыми лохматыми "мексиканцами" она действительно была великаншей) кобыле держалась позади. Когда до подошвы холма оставалось несколько метров, в защитный полог что-то влетело и с протяжным визгом рикошетом ушло в сторону. Что за хрень? Стреляли по нам из кустов, но явно не из огнестрельного оружия. Второй снаряд удалось рассмотреть. Кажется, это был арбалетный болт. Снова рикошет, сноп искр по сторонам. А хорошо быть под защитным колпаком!

Мы влетели на холм и с треском вломились в кусты, спугнув чертова стрелка. Приземистая фигура с заячьей прытью ломанулась между деревьями. Мы бросились вдогонку, стараясь завернуть беглеца в ту сторону, где сейчас его могли поджидать Канадец и Артишок.

Они и ждали… В окружении странных личностей, поголовно вооруженных арбалетами. Человек десять в потасканной и грязной одежде стояли на небольшой полянке и держали под прицелом наших товарищей. А беглец, хитроумно подведший нас в засаду, уже скалился пожелтевшими зубами, жестами показывая, что нам стоит сложить оружие и слезть на землю. Что за уроды? Вроде не мутанты, но по лицам видны генетические изменения. Череп слегка удлинен, скулы выдвинуты вперед, жутко черные глаза навыкате, кожа неприятно-серого цвета.

— Приехали, — выдохнул я, опуская винчестер. — Здравствуйте, девочки…

Глава одиннадцатая

Аномальные зоны и «заповедники» — не всегда одно и то же. Аномалии появились со времен «божьего суда», когда землетрясения и наводнения стерли с лица земли большинство городов. Одни из них были магического свойства, и все происходящие внутри таких зон процессы целиком и полностью зависели от неведомых волн, излучаемых из недр земли. Другие аномалии — рукотворные. Атомные станции, питавшие мегаполисы и окружавшие их городишки поменьше масштабом, едва ли пережили страшные катаклизмы. Часть из них была уничтожена, а другая продолжала функционировать, заражая своим фоном близлежащую округу.

Таким вот образом появились странные пустоши, в которых умудрялись жить не только морфы, но и люди.

"Заповедники" же — кладбища цивилизации, тщательно охраняемые и курируемые секторальными правительствами. В аномалиях есть жизнь? Ну, живите, если сможете…

Пытавшиеся взять нас в плен странные уроды вот уже много лет обитали на краю одной такой рукотворной аномалии, год от года подвергаясь генетической мутации. Через пару поколений от «хермитов», как называли себя сами эти ребята с арбалетами, мало что останется от узнаваемости. Были люди — станут двуногими тварями. Но сами отшельники аномалии не хотели признавать этого факта. А, может, и не знали.