Ага, такого прирежешь. С глазом на затылке!

— Орден Избранных — независимая организация со своими филиалами во всех секторах. Мы не подчиняемся властям, у нас есть право на выкуп земель, чем мы и пользуемся (в разумных пределах, конечно), право карать преступников без сдачи их правосудию. Полгода назад Иерархи вышли с предложением начать поиски земель, сохранивших цивилизационный уклад жизни после «гнева господня». Первым таким вариантом стал Оазис. Слишком много о нем говорят, но никто еще толком не сказал, где находится искомое место. Интерес очень большой, как с нашей стороны, так и со стороны правительств Европы, Америки и Азиатского сектора. Единственная проблема — нет возможности организовать целенаправленный поиск с привлечением техники, людей, финансов.

— Почему? — Дабкинс захлопал куцыми ресницами.

— Говорю же — никто не знает, в каком месте этот чертов Оазис, — впервые проявил эмоции монах. — Поэтому Орден пошел на рискованный шаг. Четыре добровольца разошлись по четырем сторонам света с полномочиями, данными Иерархами и властями секторов.

— Всего четверо? — судя по удивленному возгласу, Галантини был потрясен не меньше нашего.

— Всего четверо. Боевые маги высшего ранга. Вот поэтому я и здесь. Моя дорога лежит на запад, — скромно ответил брат Симон. — Рекомендации Ордена и властей я уже предъявил мистеру Галантини, и там как раз прописаны все пункты. В частности, речь шла о привлечении заключенных к миссии и желательной амнистии этих людей с полной реабилитацией. Но у мистера Галантини нет предписаний от Тюремного Департамента, потому что они независимы от властей. Здесь вся загвоздка. А Директор, игнорируя предложение Ордена, рискует навлечь гнев высоких господ.

Галантини энергично кивнул, словно подтверждая сказанное.

— Побудьте на моем месте — и не так завертитесь!

— И кому верить? — Канадец сложил руки на груди. — Я, например, готов идти с братом Симоном в дикие земли. Хрен ли там чего бояться? Но я должен знать, зачем рискую жизнью. Меня обвинили в убийстве любимой женщины, хотя доказательства были шиты белыми нитками. Артишок попал на каторгу по обвинению в ограблении кланового банка семьи Салливан. А все знают: чтобы взять банк Салливан — нужна армия с бронетехникой.

— Подстава, — кивнул Артишок. — Обычная ублюдочная подстава. Я же был управляющим в главном офисе, и ко мне не раз подходили с предложением перевести крупные суммы денег в сомнительные конторы. Причем, хозяева об этом не должны были знать.

— Своя мафия, — лениво кинул Канадец. Видно, об этой истории он был наслышан. — Алекс Волкофф вообще не должен был здесь находиться до получения исполнительного листа. Шериф Хартинг — та еще тварь. Многих ребят упек в Гранд-Каньон. Но то, о чем рассказал Алекс, в башке не укладывается. Значит, поймал за какой-то проступок и самолично засадил за решетку. Беспредел!

— Не проступок, а разграбление «заповедников», — буркнул Дабкинс. Директор благоразумно молчал.

— Не доказано, — быстро ответил я. — Все обвинения строятся на домыслах и слухах. Якобы я откуда-то стырил ценные артефакты и в обход Оценочного Бюро продавал подпольным коллекционерам. Пришлось доказывать пулей и ногами свою правоту.

— Но ведь убивали? — наставил на меня палец Дабкинс.

— Не доказано, — снова отрицательно качаю головой. — Если бы шериф Хартинг немного дружил с законом — меня здесь не было бы.

— Так что предлагаете — отпустить вас? — с ухмылкой спросил Галантини. — Брат Симон правильно сказал: я неподотчетен центральной власти, но все равно буду иметь проблемы, если не соглашусь на некие условия, исходящие от Ордена и правительства. Я согласен отпустить вас троих вместе с монахом, но при условии, что вы вернетесь обратно в контрольных браслетах в Гранд-Каньон.

Канадец и Артишок тоже заухмылялись. Для них все было ясно, а вот я заподозрил, что Директор еще не все сказал. Галантини окутался дымом.

— Надеюсь, что к тому времени надлежащие документы и все договоры между различными структурами будут подписаны. Тогда я самолично вручу бланки с амнистией господам Волкофф, Экройду и Лехнеру.

Артишок — немец, что ли? То-то физиономия у него такая… сурово-северная, с волевым подбородком. Я бывал в Берлине, видел немцев воочию. Пусть сейчас истинных арийский бестий на земном шаре стало не так много, но Артишок наглядно показывает, что не все потеряно для его нации. Хотя, какие сейчас нации? Сплошные конгломераты, спаянные по экономическим и дружественным принципам.

— Итак, господа, вы удовлетворены? — Галантини с видом фокусника, выдернувшего из шляпы кролика, посмотрел на нас, ожидая ответа.

Такой вариант оказался лучше, чем бесконечные недомолвки. Кто знает, какой путь нам предстоит? Вернемся ли живыми? И когда?

— И сколько времени мы потратим на всю экспедицию? — Канадец, судя по всему, принял решение.

— Полагаю, не меньше года, — ответил монах. — Как бы не пришлось корректировать маршрут, чтобы избежать опасных стычек с хозяевами клановых земель. Живущие там бароны весьма щепетильны в вопросах защиты своих территорий.