— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Ты не задумывался, Алекс, насколько велик мир? Даже после «великого очищения» он не погиб, дал нам возможность по-новому взглянуть на свои возможности?

— Ты про себя говоришь? — с иронией спросил я. — Ну, да. Для одаренных новые возможности — шанс выжить и доминировать над остальными.

— Может, и так, — неожиданно согласился Симон, неотрывно смотря на запад. — Ты знаешь, как набирают в Орден Избранных неофитов?

— Откуда? Меня обошла сия благость. В четырнадцать лет я связался с одним человеком, открывшим мне те самые возможности — вытаскивать из забвения достижения умершей цивилизации. Мне понравилось. С тех пор живу только этим.

— Мне было пять лет, когда я впервые почувствовал себя не тем, кем представляют себя обычные дети моего возраста, — тихо произнес монах, вцепившись левой рукой в ременную перевязь. — Началось все с высокой температуры, свалившей меня с ног. Родители были в ужасе. Ребенок с жаром в сорок градусов, идет третий день, а мне лучше не становится. Думали, я умру… А я путешествовал по каким-то мирам, каждый из которых давал мне крупицу своей силы. Тело корежило, ломало от избытка непонятных ощущений. Я мог зажечь огонь одним щелчком пальцев; по моему призыву в воздух поднимались тяжелые предметы; текущая вода застывала или начинала двигаться в обратном направлении; земля вздрагивала и разверзала свои недра. Что это было — я не знал. Очнулся через десять дней, и первым, кого увидел — монах Ордена Избранных. Тогда, конечно, мне было невдомек, что за странный мужик смотрит на меня страшными черными застывшими глазами. А за его спиной торчала рукоять меча. Уж это я точно знал! Он и объяснил мне, кем я стал.

Брат Симон замолчал, как будто хотел перевести дух. С Черной заводи дохнуло неприятным запахом гнили и сероводорода. Вспомнил, что говорили парни об озере, находящемся за холмами. Поганое место, гиблое.

— Родители долго не хотели отдавать меня в монастырь на обучение. Пусть и было у них кроме непутевого сына еще две дочери — мои сестры — но терять навсегда ребенка не хочется никакому нормальному человеку. Старший наставник убедил их посредством долгих увещеваний и перспектив, открывающихся передо мной. С магией я буду защищен, и смогу защищать других. Вот такие дела, Алекс. В шесть лет меня забрали в монастырь преподобного Франциска, где я начал обучаться всем премудростям обретенной магии.

— Европейский сектор? — я уже слышал об этом монастыре, но толком не знал, где он находится.

— Пражская обитель, — подсказал монах.

Ага, понятно. Пражская обитель — ироничное название небольшой деревеньки, стоящей на развалинах бывшей красавицы Праги (так утверждают местные жители — про красавицу). Но на самом ли деле это Прага — вот вопрос. Зато славится своими медами и пивом.

— Далековато ты забрался, — покачал я головой. От Новоархангельска верхом на лошади неделю колдыбаться. Не ближний край.

— Что же делать, — развел руками Симон и, кажется, улыбнулся.

— Так к чему этот разговор?

— Помнишь, я спрашивал тебя об Оазисе?

Часть первая: главы 8 (окончание) 9

Опять! Я вздохнул с немалой долей огорчения. Надеялся на какое-то волшебное откровение, а получил взамен старую изъезженную сказку.

— Хочешь убедить меня в ошибочном мнении?

— Он существует, — спокойно ответил брат Симон. — И я получил задание нащупать дорогу к цивилизации.

Вот это поворот! Меня аж пробрало от неожиданности.

— Кто тебе дал задание? Орден?

— Да. Мне нужно выяснить, как безопаснее всего пробраться в Оазис, отметить все критические места по дороге, и, если получится, наладить контакты с местной администрацией, или что там есть на самом деле.

— Данные о существовании Оазиса точные? — я замер, глядя на сверкнувшую в падении звезду.

— Точные, Алекс. Я не могу тебе сказать, откуда у нас информация. Но она точная.

— Блин! — я бы выругался куда кучерявее, но нахождение рядом со мной монаха заставило проявить сдержанность. По-честному, сказка про Оазис, ставшая былью, мне ничем помочь не могла. Ну, есть такое место со счастливыми жителями (еще не факт, кстати!) — а мне что от этого перепадет?

— Удивлен?

— Да ни хрена! — вдруг разозлился я. — Зачем ты рассказал об Оазисе? Делать больше нечего? В чем смысл твоих откровений?

— Я ищу спутников, — брат Симон повернулся ко мне. — Один я не смогу дойти до Оазиса. Мне нужны люди, которые чувствуют себя в аномалиях, как дома. Опытные, смелые и хотящие изменить свою жизнь.

— При чем здесь я?

— Ты — первый кандидат. Предлагаю тебе контракт.

Вот здесь я стал смеяться. Тихо так, чтобы не привлечь внимания бродящих вокруг лагеря всевозможных тварей. Брат Симон оказался еще тем шутником.

— Знаешь, монах, — отсмеявшись, я вытер выступившие на глазах слезы, — если бы ты рассказал мне историю про Оазис несколько дней назад и предложил заработать на сопровождении — отказался бы. Ей-богу, послал бы еще подальше! Но сейчас всеми клешнями хочу вцепиться в твое предложение. Да каторга мешает!

— Каторга — не проблема, — спокойно ответил Симон. — Я уговорю Галантини отпустить тебя и снять срок.

— Он не пойдет на это.

— Пойдет. Поиски Оазиса — приоритет правительств секторов. Орден выступает гарантом безопасности между европейцами и американцами. Оазис — источник знаний и сохранившихся технологий, которые нам нужны. Операция почти тайная, о ней извещены не так много людей.