— Почувствовали, что могут права качать, но переоценили свои силы. Взрыв на фабрике фейерверков — вот беда-то! Шериф предъявил оставшимся в живых узкоглазым, чтобы уматывали из города. Не любит мистер Хартинг, когда благочестивых жителей подвергают опасности.

— Весьма благоразумно, — я впервые согласился с действиями местных властей. — Кстати, не хотите подзаработать?

— Кто же не хочет? — официантка, собиравшаяся уходить, остановилась как вкопанная. — Что за дело?

— Нужно оставить открытыми двери из кухни в подсобное помещение или на внутренний двор, — тихо сказал я, выкладывая на стол две розовые ассигнации с цифрой «2» по углам. — И присмотреть, чтобы нерадивый помощник не закрыл их случайно. Четыре талера вас устроят?

— Хм, никогда не задавайте таких вопросов, сэр, — усмехнулась официантка и шустро смахнула деньги в карман, — иначе вас начнут доить по любому поводу. А красавчик чего-то боится и хочет дожить до прибытия дилижанса?

— Вы проницательны, мэм, но только не насчет красавчика, — я приподнял шляпу, демонстрируя старый шрам, тянущийся белесой полосой от виска до левой ноздри.

— Зрелище малоприятное, это правда, — голос у женщины остался ровным. — Но привыкнуть можно. Ждите…

Итак, дилижанс, идущий из Феникса до Колорадо транзитом через вонючий Мемфис, а дальше вдоль границы секторов, прибывает через двадцать минут, если шерифу не придет в голову задержать его на въезде в город. Это я пойму лишь когда истечет время ожидания, и придется бежать в холмы, густо облепившие городок с трех сторон света. Там меня рано или поздно схватят. Не привык я жить по-звериному, прячась в норах и колючих кустах. И что делать? В американском секторе поддержки я не дождусь; конкуренты будут только рады избавиться от удачливого мистера Волкоффа, умудрявшегося проникать в «заповедники» и вытаскивать оттуда такие артефакты, что слюнки текли у коллекционеров. Черт с ними, ублюдками. Не захотели спрятать меня на пару месяцев в своих схронах — еще приткнетесь, утираясь соплями.

Я выпустил большую порцию дыма в потолок, где лениво шевелил лопастями единственный вентилятор, запитанный от генератора. Ну да, мне же не почудилась вышка ветряка, торчащая неподалеку от кафе. Именно он давал электричество убогому кафе и по совместительству — залу ожидания.

Женщина принесла заказ, я сразу же расплатился, чтобы при форс-мажоре ко мне не возникло претензий со стороны владельца общепита. Не люблю, когда люди начинают склоки из-за пары монет, не доставшихся им в случае внезапного побега клиента. Припоминают все грехи родственников вплоть до десятого колена. Ну, бывают моменты, не зависящие от человека. Я, вот, всегда учитываю плохие варианты.

Интересно, кто-то еще помнит своих предков на длинном генеалогическом древе? Дай бог, если до третьего вспомнят. «Божий суд» стер воспоминания о минувшем поголовно. Если первые счастливчики, оставшиеся в живых после катастрофы, держались за родственные связи, то следующие поколения плюнули на кровные привязанности. Надо было выживать и двигаться вперед. Для таких целей подходила любая организованная человеческая стая. Это только наметившаяся аристократическая прослойка кичится своим прошлым.

Яичница была недурна, бекон слегка пережарен, но тоже сойдет для голодного путника. Эта пища оказалась куда лучше, чем в гостиничной дыре. Пиво уже отдало холод, но оказалось приемлемым. Орудуя вилкой, машинально посмотрел на часы.

Дилижансу оставалось пять минут до прибытия, а я все прокручивал в голове варианты отступления. Не оставляло меня поганое чувство опасности. Шериф, как гончий пес породы харьер, шел по пятам из самого Феникса — такой же крепкий и коренастый, вцепится — не оторвешь. Но вот вытянутая заостренная рожа шерифа с приплюснутыми к черепу красными ушами… Не знаю, почему он ассоциировался в моем воображении именно с этим симпатичным псом, но сам-то Хартинг был чуть красивее обезьяны. Так что я ему еще льстил.

Сидевшие за столиками будущие пассажиры, с которыми мне предстояло коротать дорогу, засуетились, задвигали стульями, проверяя багаж. Вот и ладно. Не приведи господь начать здесь стрельбу. Завалим невиновных. Пусть уматывают на улицу.

В этот момент в кафе зашел молодой парень, поджарый и легконогий, одетый в кожаную куртку, из-под распахнутой полы который виднелась кобура с «ремингтоном». Ладно, это и не удивительно. Здесь все с оружием. Но вид у мальчишка расслабленно-пренебрежительный, словно зашел сюда пивка попить. Мест в городе нет, что ли? Приперся на окраину. Насмотрелся я на таких. Повадки как у любого представителя закона в американском секторе. Дурачок неопытный.

Парень скользнул взглядом по сторонам, не останавливая его ни на ком, но меня отметил точно. Сейчас попросит сигареты и выйдет. И вот тогда надо линять.

— Сигареты «Вильсон Голд», — ожидаемо бросил парень второму официанту за стойкой. — Спасибо.

Как я и предполагал. Он вышел, следом за ним потянулись остальные. Я резко встал, отодвигая стул и рванул за стойку. Официант удивленно взглянул на меня, открыл было рот, но передумал что-то предъявлять, встретившись с моим предупреждающим взглядом. Оказавшись в узком бетонном коридоре, рванул к светлому пятну выхода. Слева от меня находилось кухонное помещение, откуда несло жареным и пареным, хозяйственная комната, раздевалка, душевая. Дверь открыта. Официантка честно отработала свои четыре талера. Вываливаюсь на улицу и быстро оглядываюсь по сторонам.

Возле стены несколько бачков с отходами, вся территория кафе ограждена забором из тесаных досок. В глубине кафе уже слышатся резкие и злые выкрики. Ха, опаздываете, ребята!

Рву изо всех сил к забору, подпрыгиваю, цепляюсь за верх и подтягиваюсь. Хорошо, когда физическая форма позволяет тридцатилетнему мужику играючи перелетать через небольшое препятствие. Ни живот не мешает, ни застарелый ревматизм… Приземляюсь в пыль.

— Эй! — крик из-за угла придает мне прыти. Я даже не оглядываюсь и начинаю бег, не забывая петлять. У людей шерифа в большинстве своем револьверы, но и дробовики есть. Не хочется получать в спину приличную порцию картечи. — А ну, стоять! Стоять, Волкофф!