Зоуи накрылась простыней на своем матрасе, остальные залезли в свои спальные мешки. Не спрашивая согласия подруг, Меган оставила настольную лампу включенной, никто из девочек не попросил ее выключить свет, и она сразу же пожалела о том, что не оставила включенными все огни. Лампа горела тусклым желтоватым светом, и при этом мерклом свете углы комнаты вновь наполнил теперь уже слишком знакомый сумрак. Но она продолжала наблюдать и ждать, сумрак в углах больше не обретал четких очертаний, и через несколько минут Меган позволила себе расслабиться и откинуться на подушку, решив, что что бы это ни было, теперь все это уже позади.

В нашем доме живет привидение.

Она впервые произнесла это вслух и даже впервые так ясно сформулировала эту мысль для себя самой, но верила – это так и есть. И ее подруги тоже верили. Меган слышала, как они тайком перешептываются, лежа на полу, и подумала: «Интересно, что они сейчас говорят друг другу? Вероятно, они никогда больше не приедут в наш дом».

И она не могла их за это винить. Ей и самой не хотелось здесь находиться – а ведь это теперь был ее дом.

Зачем, зачем только они сюда переехали?

Из-за Джеймса.

Как всегда, источником всех ее проблем был этот слизняк.

Меган смотрела в потолок, думая о том, что она расскажет о случившемся своим родителям и стоит ли вообще хоть что-нибудь им говорить. Поверят ли они ей? Может быть, и поверят, если все ее подруги расскажут, что видели, хотя она была отнюдь не уверена, что они и впрямь захотят признать это, когда придет утро. Обычно при свете дня ночные страхи почему-то кажутся менее реальными. Перешептывание между тем прекратилось. Меган хотела спросить Зоуи, спит ли она – Зоуи была как раз из тех, кто, возможно, не станет избегать этой темы, – но не хотела при этом будить Кейт или Джули, не хотела, чтобы они услышали то, что она скажет. Так что в конце концов Меган промолчала, стараясь не думать о том, что произошло, но не в силах отвлечься на что-то другое.

В нашем доме живет привидение.

С первого этажа доносились звуки – это ее родители готовились лечь спать. Вот кто-то выключил телевизор, вот закрываются двери, вот кто-то из них спускает в туалете воду. Мало-помалу в доме стало тихо.

Слишком тихо.

Лежащей в своей кровати Меган постепенно начало казаться, что она в этом доме единственный живой человек. Это была глупая мысль, но все попытки убедить себя в нелепости этого страха ничего не давали, и вскоре эта мысль начала превращаться в твердую уверенность. В конце концов, не в силах и дальше сдерживать себя, Меган перегнулась через край кровати, чтобы проверить, живы ли еще ее подруги. К ее великому облегчению, все было в порядке. Джули тихонько похрапывала, Зоуи пошевелилась на своем перьевом матрасе. Кейт кашлянула.

Радуясь тому, что ее страхи оказались беспочвенными, Меган снова откинулась на подушку.

И краем глаза уловила какое-то движение.

У нее упало сердце.

Она медленно повернула голову вправо.

Чудовище возникло из стены, где оно пряталось, при этом сохраняя часть окраски и черт не только стены, но и двери, и туалетного столика. Меган сейчас была единственной, кто его видел, единственной, кто не спал, и она осталась лежать совершенно неподвижно, боясь шевельнуться, наблюдая за ним из-под прикрытых век, которые, как она надеялась, придавали ей вид спящей.

Рост и ширина этой твари были примерно одинаковыми, а голова почти касалась потолка. Если это вообще была голова. Ибо части фигуры этого существа, похоже, не имели аналогов ни в человеческом, ни в животном мире. И оно все время видоизменялось – то, что только что напоминало руку, втягивалось в торс, изгибающийся и поворачивающийся торс преобразовывался в голову, а затем – в ступню.

Неизменным оставалось одно – у него всегда было лицо. Его месторасположение могло меняться, но оно все время было видно, и на него было жутко смотреть – лицо представляло собой бушующий хаос с немигающими глазами и ощерившейся свирепыми клыками пастью.

Нависнув над ее спящими на полу подругами, чудовище осторожно сняло простыню, которой была накрыта Зоуи. Затем задрало ее слишком просторную футболку, но девочка не проснулась, и длинное щупальце – ибо эта штука выглядела именно так – протянулось к ее груди и скользнуло под футболку. Меган хотелось завопить

Ведь в прошлый раз это вроде бы сработало?

но она была парализована страхом и продолжала смотреть, не шевелясь и почти не дыша, как щупальце отодвинулось, и лицо существа, находящееся теперь в центре его бесформенного, лишенного четких очертаний тела, повернулось к ней. Ощерившийся рот с зубами той же расцветки, что и предметы в ее комнате, растянулся в плотоядной ухмылке.

Сними штаны.

Оно хотело ее. Оно пришло именно за ней, и Меган открыла рот, чтобы истошным криком позвать своих родителей.

И тут оно исчезло.

Нет, оно не слилось со стеной, не вылетело из окна, не вышло через дверь. Оно просто растворилось, вмиг померкнув, словно проекция изображения, которую отключили.

Меган так и не закричала. Еще несколько минут продолжала лежать все так же неподвижно, готовая заорать, боясь, что оно вернется, вернется за ней. Но оно не вернулось, и девочка больше нигде не видела никаких его следов, разве что простыня Зоуи так и осталась сдвинутой вниз, а футболка – задранной. Меган подумала было о том, чтобы поправить и то и другое – ей было тошно от этого посягательства на достоинство ее подруги, – но она боялась покинуть кровать и вместо того, чтобы опустить футболку Зоуи на место и вновь накрыть ее простыней, натянула свои собственные простыню и одеяло на голову, а ее пальцы что есть сил вцепились в края одеяла, чтобы оно продолжало закрывать ее всю.