– Точно! – Все согласились, что это отличная идея, но, прежде чем начать играть, решили переодеться в пижамы и по очереди сходили в ванную, где каждая облачилась в свою. Меган пошла последней, и когда вернулась в спальню, ее подруги хихикали. Она испугалась было, что что-то пропустила, но Зоуи, почувствовав ее замешательство, объяснила:

– Мы смеялись над пижамой Кейт.

Меган же не нашла в ней ничего смешного. Да, пижама была довольно старой, и на ней были нарисованы персонажи мультика «В поисках Немо», что выглядело слишком по-детски, но…

Тут Джули ткнула пальцем в место между ног Кейт, где оранжевый хвост Немо вылезал прямо из пахового шва пижамных брюк. Меган тоже засмеялась, и Кейт сказала:

– Ну все, хватит. Итак, «Признание или желание». Кто первый?

– Чур, первая я, – вызвалась Зоуи.

– Признание или желание?

И Зоуи, и Джули выбрали признание и честно ответили на вопросы о своих чувствах по отношению к двум из наиболее привлекательных мальчиков в школе. Ответ каждой был встречен восторженным визгом остальных. Но когда подошла очередь Меган и она тоже выбрала признание, Кейт неожиданно спросила ее:

– Почему ты остановила нашу игру со спиритической доской?

Меган вздрогнула и ответила не сразу. Ей захотелось было солгать, но все ее подруги ответили честно, и было бы неправильно, если бы она оказалась единственной, кто сказал бы неправду. К тому же она ведь уже призналась.

– Потому что я испугалась, – ответила Меган.

Все рассмеялись, и, к ее немалому облегчению, дальнейших расспросов не последовало. После того как Кейт выбрала желание и в ответ на приказание Зоуи отказалась поднимать пижамную куртку и показывать грудь, ей было назначено наказание – пойти в комнату Джеймса и поцеловать его подушку.

В следующем раунде право приказывать и задавать вопросы досталось Джули, и, когда подошла очередь Меган и она опять выбрала признание, Джули спросила:

– Почему ты испугалась спиритической доски?

Меган обвела взглядом лица своих подруг. Те смотрели на нее внимательно, как будто от ее ответа зависело что-то очень важное. Ни на одном лице она не увидела и тени улыбки и подумала: «А что, если они все это спланировали, что, если они нарочно задают именно эти вопросы, пытаясь… пытаясь сделать что?»

Нет, чепуха. Это с ее стороны просто паранойя. Она заставила себя рассмеяться, они засмеялись тоже, и напряжение сразу же спало. И Меган опять решила ответить честно.

– Потому что я думаю, что в моем доме может жить привидение.

Реакция подруг на ее признание оказалась совсем не такой, как она ожидала. Они не расхохотались, не подняли ее на смех, только Зоуи издала неубедительный смешок, а Джули и Кейт окинули комнату опасливыми взглядами.

Они тоже это чувствуют.

Именно поэтому они и задавали ей такие вопросы.

Внезапно Меган стало холодно. И сразу же, словно по чьей-то команде, огни в комнате замигали, и девчонки вздрогнули от испуга. Зоуи, Кейт и Джули попытались было обратить все в шутку, но Меган не засмеялась. И подруги тоже. Им было не до веселья. Им было тревожно, страшно. Меган огляделась по сторонам, и ей показалось, что в комнате стало темнее, чем было несколько минут назад, что ее углы наполняет сгущающийся сумрак. Да, ладно, пустяки, сказала она себе, но едва у нее мелькнула эта мысль, как сумрак в одном из противоположных углов, казалось, сделался менее бесформенным, начал обретать… форму.

Зоуи заметила это тоже.

– Посмотрите, – прошептала она, указывая на угол.

Теперь там проступила какая-то человекообразная фигура, высокая, тонкая, с волнистыми туманными краями, словно у столба дыма, и эта фигура извивалась и поворачивалась, пока ее очертания не обрели четкость.

После чего она двинулась к ним.

Девочки истошно завопили. Все сразу. Их одновременные вопли ужаса слились в единый пронзительный, оглушительный визг, и фигура тотчас исчезла.

– Потише там! – крикнула им мама Меган, подойдя к подножию лестницы.

И сразу же реальный мир восстановился. Сумрака в углах как не бывало, свет снова стал ярким. Все пришло в норму, все вернулось на круги своя, и, испытывая такое облегчение, какого прежде она еще не чувствовала никогда, Меган крикнула:

– Прости, мам! Мы больше не будем.

Она снова оглядела свою комнату и не увидела ничего подозрительного или необычного – только свои собственные мебель и вещи, а также сумки и спальные мешки своих подруг. Меган подошла к кровати, не желая встречаться взглядом ни с кем из них. Никто больше не произнес ни слова, и, когда она предложила лечь спать, возражений не последовало, послышался только согласный ропот.