В обычной физической усталости было что-то успокаивающее, так что в перерыве я смогла проглотить обед, хотя и забрала тарелку с собой в зал, чтобы не рисковать, если рядом еще кого-нибудь стошнит. Через два стула от меня сидела еще одна девушка, но она не ела и не пила, лишь неотрывно смотрела на голопортрет светловолосого парня.

Бросив в ее сторону всего один взгляд, я тут же вновь уставилась в тарелку. Даже осмелься я нарушить лотерейное правило о молчании, то не смогла бы подобрать слова, чтобы ей помочь. Парень на фотографии явно ее бойфренд. Они попрощались перед лотереей, как и все подростковые пары, но она не оставляла надежды на воссоединение. Мне было ее жаль. Если они выйдут из лотереи на один и тот же уровень, то, возможно, все получится, но каковы шансы подобного исхода?

Я понадеялась, что она не рассчитывает, будто любовь восторжествует над разницей положений. Да, теоретически такая вероятность существовала, если пару разделяло лишь несколько уровней, и забравшийся повыше был готов спуститься вниз, но насколько часто это случалось за пределами романтических историй в книгарне? В действительности партнер с более высоким статусом никогда этого не предлагал или же тот, кто оказывался ниже, был слишком горд, чтобы принять подобную жертву.

Девушке следовало проявить здравый смысл и смириться с тем, что подростковые отношения всегда заканчиваются на лотерее. Но сказать гораздо проще, чем сделать, уж я-то знала. Я пять лет пыталась, хоть и безуспешно, проявлять здравый смысл в отношении Форжа.

Оживший экран на стене прервал поток моих размышлений, обозначив мой новый тест. Я оставила недоеденный остывший обед и отправилась на очередной обескураживающий сеанс рассматривания случайных на вид картинок. На сей раз помимо прочего играла музыка, в которой проскальзывали странные нотки, неприятно бьющие по нервам. Далее последовал специфический слуховой тест, где я сидела в абсолютной темноте, пытаясь расслышать еле различимые звуки и определить их направление.

Во второй половине дня состоялось еще несколько малопонятных проверок. Вернувшись в комнату, я весь вечер тщетно гадала, какую способность у меня оценивают. По-прежнему ли я следую особому маршруту тестирования или уже его провалила?

Мне приснился слуховой тест. Я стояла одна в темноте в окружении странных звуков. Сон превратился в кошмар, в котором я вслепую на ощупь искала путь сквозь лабиринт коридоров, пытаясь обнаружить источник звуков. Ведь если я его не найду, случится нечто ужасное.

Утром я решила, что хватит угадывать мотивы тех, кто проводит тесты, и погрузилась в странную неопределенную жизнь лотереи. Проверка за проверкой. Перерыв на обед. И снова тесты. Я понятия не имела, что происходит и насколько хорошо у меня получается.

К вечеру ряды стульев в зале мало-помалу заполнились нервничающими подростками. Никто не произносил ни слова, но я знала, что у каждого в голове бьется одна и та же мысль. Третий день. Сейчас некоторым объявят результаты, хорошие или плохие.

Я подозревала, что меня не назовут. Я потеряла время при переводе, так что узнаю результаты самое раннее завтра. Возможно. Почти наверняка. Хотя полной уверенности нет…

На стене появился новый экран. Дюжину участников попросили пройти в различные комнаты. Моего имени в списке не было.

Остальным велели уходить и возвращаться завтра. Со всех сторон послышались тихие выдохи. Я посмотрела, как избранные поспешно вышли из зала, и покинула центр оценки со смешанными чувствами облегчения и разочарования.

Добравшись до своей временной комнаты, я посмотрела на часы и засомневалась. Нет, еще слишком рано. Прежде чем опубликовать новые профессии, кандидатам еще должны сообщить результаты и провести импринтинг. Восемь часов. Нужно подождать до восьми.

Так что я поужинала, глядя новости улья, а потом соревнования по плаванию между Синей и Желтой зонами, хоть и не могла сосредоточиться. Как только стукнуло восемь, я через инфовизор получила доступ к спискам лотереи и начала по очереди вводить каждый из двадцати одного идентификационного кода, которые знала как свой собственный.

Еще недоступны.

Еще недоступны.

Еще недоступны.

Линнетт 2514-1003-947. Эксперт по уходу за животными. Сорок первый уровень.

О да, ей это понравится. Линнетт обожала все виды всех живых существ. Хорошие новости. Я была за нее рада. По какой-то загадочной причине я заплакала.

Еще недоступны. Еще недоступны.

Одни и те же слова появлялись снова и снова. Напоследок я оставила два самых важных идентификационных кода.

Шанна 2514-0118-223. Еще недоступны.

Форж 2514-0253-884. Здоровье и Безопасность, правоохранительные органы. Двадцатый уровень. АРУ77139.

Слова заплясали у меня перед глазами. Они не имели никакого смысла. Форж был бунтарем, постоянно нарушал правила. Безопасники десятки раз ругали меня за езду на перилах, но Форж заходил гораздо дальше этого несущественного акта подросткового неповиновения. Помню, его поймали в вентиляционной системе и заставили несколько недель носить детский отслеживающий браслет, ранив юношескую гордость Форжа тем, что обращались с ним, как с ребенком.