Теперь он сам стал безопасником. Я повернулась и легла на спину, рассмеявшись при мысли о бунтаре Форже в синей форме и представив, как он сурово читает подросткам нотацию об опасности езды на перилах.

Где-то на подростковом уровне Шанна, возможно, просматривала результаты, как и я. Интересно, о чем она сейчас думает? Она всегда пренебрежительно отзывалась о безопасниках как о нудных блюстителях нравов, которые вечно портят все веселье.

Двадцатый уровень возле имени Форжа ничего не значил. Все, кто был приписан к правоохранительным органам, неважно, верхних или нижних уровней, жили на двадцатом уровне, который представлял собой смесь разнообразных помещений — от незатейливых до роскошных. Если я правильно понимала, код «АРУ77139» указывал на истинный уровень Форжа и важность его должности, но лучше было ничего не знать.

Форж оказался по другую сторону великой границы между безопасниками и гражданами. Я могла представлять его как безымянную фигуру в синем, это поможет его забыть.

В конце концов я скатилась со спального места, чтобы поесть и раздеться на ночь. Завтра будет четвертый день лотереи, и оценка закончится для всех, кроме горстки людей. К концу дня я должна узнать будущие профессию и уровень. Я достигла той точки, когда могла с благодарностью принять все, что лотерея определит для меня, кроме девяносто девятого технического уровня сточных вод.

Я легла спать, ожидая увидеть обычный сон о Форже, но вместо этого мне приснились цветы, бесконечные полки с цветами в огромной зоне гидропоники. Пчелы сновали между ними и ульями в конце рядов.

Я отлично знала этих пчел. В золотую и голубую полоску, они деловито летали по паркам точно так же, как по гидропонике. В детстве меня очаровывали как они сами, так и то, что они жили в своих собственных маленьких ульях, прямо как мы, люди, жили в ульях побольше. Я протягивала палец и осторожно гладила крошечные пушистые тельца. Родители наблюдали за мной и улыбались. Они работали в генной инженерии и рассказывали мне, как пчел вывели из их диких предков — теперь беззлобных, трудолюбивых и без жал.

Во сне я сама была одной из таких пчел. Я собирала пыльцу и относила ее домой, в улей, проползая по туннелям и слушая успокаивающий гул моих товарок вокруг.

На следующее утро я проснулась странно дезориентированной, и тревога не унималась, пока я завтракала, шла в центр оценки и еще несколько часов проходила сбивающие с толку тесты. К полудню ужасно разболелась голова, словно из моего черепа наружу пробивался молот. Я винила во всем световые табло на утренних тестах.

Я пыталась игнорировать головную боль, борясь с ней, пока на следующем сеансе вновь не увидела световые табло. Пульсация в голове достигла крещендо. Я застонала от боли и спрятала голову в ладонях.

— Что случилось, Эмбер? — спросила элегантная женщина лет тридцати, которая проводила несколько самых последних проверок.

— Извините. У меня жутко болит голова, — ответила я.

— Я доктор. Я вколю тебе лекарство, которое снимет боль, а потом ты сможешь прилечь и немного отдохнуть.

Я протянула руку, и женщина сделала укол пневмопистолетом. Мне все еще было ужасно плохо, но я бы не вынесла, если бы тесты затянулись на пятый день.

— Мне не нужен отдых.

— Сейчас ты не в состоянии продолжать. — Она подарила мне стандартную ободряющую улыбку и произнесла слова, которые все они неустанно повторяли: — Не волнуйся.

Ее лицо начало колебаться и расплываться перед моими глазами, и все вокруг почернело.

gloomy glory 18.06.2018 11:30» Глава 4

Переводчик: Lorik

Редактор: gloomy glory

Оформитель: LiLinochka

Открыв глаза, первым делом я заметила потолок: он изгибался вниз и в стены перетекал как-то странно, никогда такого раньше не видела. Секунду я озадаченно его изучала, а потом вспомнила, что мне стало плохо во время теста.

Я в панике подскочила, поняла, что лежала на какой-то кушетке, и огляделась. Я находилась в длинном узком помещении с множеством кресел, сгруппированных попарно с одной стороны. Напротив стояла моя кушетка. На стенах тут и там крепились чудные металлические пластинки, и место в целом вызывало странные ощущения. Я и сама чувствовала себя странно.

Доктор с последнего теста сидела в одном из кресел. Она увидела, что я зашевелилась, и повернулась.

— Как себя чувствуешь, Эмбер? Головная боль прошла?

— Да. Голова…

Я запнулась. Чуть не сказала, что голова теперь в полном порядке, но что-то необычное все еще не давало покоя. Я нахмурилась, пытаясь определить, что именно.

— Тут очень тихо. — Прозвучало по-дурацки, так что я поспешила добавить: — Простите, что потеряла сознание, но сейчас мне уже лучше, можем вернуться к тесту.

— Ты не теряла сознание, Эмбер. Я вколола тебе снотворное. Ты проспала двадцать семь часов.

— Что?! — выкрикнула я помимо воли. Орать на оценивающий персонал было глупо, так что я вновь торопливо извинилась: — Простите. Я очень удивилась. Могу я теперь продолжить тестирование?