С бутылкой в руке, он направился обратно через темную кухню. Он вздрогнул, когда внезапно в комнату проник свет.

– Ah, merde, - сказал он, поднимая руку к глазам.
– Кто это?

– Я, - ответила Сэм. Она быстро появилась в фокусе.
– Я услышала шаги и... Боже мой.

Черт. Кингсли поставил бутылку на кухонный стол и начал застегивать рубашку. Но было уже слишком поздно. Сэм уже увидела его, увидела синяки и рубцы, которые оставила на нем Фелиция.

– Это пустяк, - ответил он.
– Что ты тут делаешь?

– Это не пустяк. Кто, черт возьми, сделал это с тобой?

Сэм потянулась к его рубашке, но он перехватил ее запястье. Теперь его голова полностью прояснилась, и он заметил страх на лице Сэм. Страх? Из-за него? Или за него?

– Никто, - ответил он.
– И ты мне не ответила. Что ты здесь делаешь?

– Все еще работаю, - произнесла она.
– Получила финансовые отчеты от твоего друга парикмахера. Я разбиралась в них.

– Нашла что-нибудь?

– Я не буду говорить с тобой об этом, пока ты не скажешь мне, почему выглядишь так, словно кто-то выбил из тебя дерьмо, - потребовала Сэм. Она тоже выглядела уставшей, наверное, даже такой же уставшей, как и он.

– Non, - ответил он.
– Забудь все, что видела.

– Ладно, может быть, ты ответишь на этот вопрос - где ты был весь прошлый месяц?

– Был у Блейз, - просто сказал он.

– Это очень любопытно.

– Ничего любопытного.
– Он взял бутылку и протиснулся мимо нее.

– Очень любопытно, потому что Блейз уже две недели как в Вашингтоне, включая «сейчас», - сообщила ему Сэм, следуя за ним из кухни и дальше по коридору.
– Хочешь поведать еще одну ложь?

– Ты обвиняешь меня во лжи?
– спросил Кингсли и начал подниматься по лестнице.
– Забавно слышать от тебя такие обвинения.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря «от меня»?
– Она перешагивала через две ступеньки, чтобы поспевать за ним.
– Я никогда не лгала тебе. Хочу ли я говорить о моем прошлом? Нет. Но не говорить о чем-то не то же самое, что и лгать. Не смей называть меня лгуньей, когда смотришь мне в лицо и говоришь, что ты был с Блейз, когда мы оба знаем, что это не так.

На втором лестничном пролете Кингсли развернулся к ней лицом так быстро, что ей пришлось отступить на шаг.

– Хочешь поговорить о лжи в лицо. Той ночью, на вечеринке, ты сказала мне, что если ты и будешь с мужчиной, то этим мужчиной буду я.

– Да, я так и сказала. И что?

– И что? А то, что на следующее утро после вечеринки я пошел искать тебя и увидел с мужчиной. Вы целовались, постель была смята, и я все это видел.

Сэм повернулась к нему спиной. Ее плечи затряслись. Затем она засмеялась, громко, раскатисто, потрясенным смехом, который заполнил весь дом.

– Что? Ты думаешь, это смешно?

– Уморительно, - подтвердила она, оборачиваясь.
– Смешно до колик. Так вот почему ты так злишься на меня? Поэтому избегал меня целый месяц? Ты думал, что я занималась сексом с мужчиной?

– Я уверен в этом.
– Он повернулся и поднялся по последним ступенькам на третий этаж.
– И Сорен был прав насчет тебя.

– Погоди одну чертову секунду.
– Сэм поспешила за ним.
– Что значит, Сорен был прав насчет меня? Какое он имеет к этому отношение?

– Он сказал мне не доверять тебе. Я должен был прислушаться к нему.

– Я не давала тебе повода не доверять мне.

– Вот повод. Ты притворяешься, что я что-то значу для тебя, когда...
– Боль душила его неумолимыми руками. Он хотел швырнуть бутылку вина в стену и смотреть, как красная жидкость стекает, словно кровь.
– Когда это не так.

Сэм последовала за ним по коридору.

– Кингсли, остановись. Пожалуйста, остановись. Я должна тебе кое-что сказать.

Он остановился перед дверью спальни.

– Что?
– спросил он, готовый покончить с этим разговором.

– Да, я занималась сексом кое с кем на вечеринке. И нет, это был не мужчина.

– Я видел его.
– Даже сейчас, месяц спустя, ощущение обмана не рассеялось ни на йоту. Он взял за правило не доверять никому кроме себя и Сорена, и все же, по какой-то глупой сентиментальной ошибочной причине, он доверился Сэм.
– Только не говори мне, что я не видел того, что видел.

Сэм прижала руку ко лбу.

– Это трудно объяснить, - ответила Сэм.

– А ты попробуй.

– Парня, с которым ты меня видел, зовут Алекс. Четыре года назад Алекс был Эллисон, и Эллисон была моей девушкой. Однажды Эллисон сказала мне, что она - мужчина, запертый в женском теле, и больше не может так жить. Сейчас она на гормональной терапии, к вечеру у нее проступает щетина, и голос ниже на две октавы. Алекс или Эллисон в ту ночь мне было все равно. Я просто скучала по ней. То есть, по нему. Алекссон.