Мечтай дальше, демонюка!

— Вы не в моем вкусе, — отрезала я, отвернувшись.

— Посмотрим, — хмыкнул Орташ, переводя взгляд на гладкую поверхность воды.

— Но если не вы, то кто, а главное, зачем отправил меня в это болото? — замяв тему с поцелуем, переключилась на существующую проблему.

— Это не просто болото, это Круллова падь — главное сосредоточие нечисти в нашем мире. Нам повезло, что попали на третьи петухи, и вся нечисть вялая и сонная отлеживается в норах. Но это ненадолго. Скоро все сюда сбегутся на твой запах.

— Только на мой? А вы как же?

— Я — демон, нечисть предпочитает обходить меня стороной, — пожал плечами лорд, встряхивая руками, по которым к кистям бежали алые огоньки.

— Почему вам такие привилегии? Вы один из них, только разумный?

Орташ выпустил из сжатых зубов воздух, бросил на меня презрительно-уничижительный взгляд и ничего не ответил, пробормотав сквозь зубы, что пора накрутить хвост на рога одной безалаберной преподавательнице-суккубе, протирающей в академии штаны.

— Приготовься, Эванс, — насторожился лорд. — Зажги фаеры и жди. Чую, ребята уже на подходе. Постарайся угробить их, а не меня. За это, так и быть, научу тебя целоваться.

— Вы натуральное хамло, лорд Орташ, — возмущенно прошипела я. — Я не стану вас целовать, даже если вы будете последним человеком на земле.

— Я не человек, Эванс, — парировал магистр и тревожно добавил:- Туман сгущается — это плохо. На длину руки ничего не видно. Трудно придется, но я уже послал вызов. Помощь скоро придет.

Ответить я не успела. С тыла на меня дохнуло жаром, и на спине затрещала ткань куртки. Орташ толкнул меня в сторону, и в смердящую мглу полетели алые фаеры. Ответом был визг на высокой частоте, что-то неистово забилось в предсмертной агонии, и в меня полетел фонтан из грязной жижи. Перед лицом мелькнула костистая лапа, больно дернув за волосы. Мой фаер полетел в сторону вражьей конечности. Шипение и запах паленого возвестил, что я попала. Вода передо мной качнулась и в нескольких местах пошла крупными пузырями, словно из глубины выныривало какое-то массивное существо. Быстро встав спиной к спине лорда, я метнула фаер в показавшиеся крупные ноздри, с шумом выдувающие воздух пополам с водой. Сзади от лорда мне на затылок и плечи шлепнулись куски черной осклизлой материи, издающей отвратительный смрад. Брезгливо скривившись, я оттерла брызги, попавшие в глаза, радуясь, что эта дрянь не ядовита. Расслабившись на секунду, тут же поплатилась. Ногу обвил горячий и плотный мускул. Уже готовясь запаниковать, мысленно дала себе пинка, нагрев ладони так, что они засияли зеленым, приложила чистой силой колючую конечность. Тварь истошно заверещала и давление на ногу ослабло. В мареве тумана резко потемнело, и громкий шорох над головой заставил присесть и инстинктивно прикрыть руками макушку. Шум оглушил на мгновение, и перепончатое крыло мазнуло по щеке, оставляя царапину. Вслед ему полетела парочка фаеров. Прихватив кожу и мышцы на бедре, чьи-то клешни рванули брюки в разные стороны, и ткань затрещала, а ногу разрезала острая боль, от которой перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. В плечо тут же впился шип и рванул на себя, я устояла, схватившись за магистра, но правая рука безвольно повисла, едва успев метнуть фаер в шипастого гада. Крик боли был ответом. Шип исчез, плечу стало легче. Другой огонек настиг кого-то темного и волосатого, возящегося у ног в болотной жиже. Мерзко хрюкая и срываясь на вой, существо активно закапывалось в тину.

Вокруг шумело, выло, стонало и кричало невидимое из-за тумана адово войско. Я неожиданно вспомнила гоголевского Хому, воюющего с нечестью, и взмолилась, прося у богов помощи. И меня услышали, когда я, обжигая силой обвивавшую правую руку конечность, раздумывала, не пустить ли вход еще и зубы или твари тут слишком ядовиты.

— Эванс, ныряй в портал! Живо… — лорд развернул меня в колеблющееся марево и подтолкнул в спину. Я, не сопротивляясь, влетела в непривычно яркий свет, почувствовав, как напоследок чьи-то острые шипы прошлись по пятой точке, вспарывая брюки и царапая кожу. В затылок тяжело дышал магистр, не стеснявшийся громко перечислять все извращенные способы интимных сношений между гражданами Крулловой пади, удивляя меня глубиной познаний этого вопроса.

М-да, преподаватель, блин! Уж просветил, так просветил! В этой академии без знаний не останешься, факт!

— Эванс, лорд Орташ, откуда вы? Что с вами произошло? — магистр Лувайс удивленно разглядывала наш дуэт, брезгливо морща носик.

— Индивидуальная практика, — отрезал лорд, пресекая всяческие расспросы. — Эванс, идите к себе.

Не дожидаясь повторно приказа, развернулась и почти бегом кинулась из портальной комнаты по направлению к общежитию, забыв узнать имя нашего спасителя, так своевременно открывшего портал.

Я час стояла под душем, не пошла на завтрак и обед пропустила, обрабатывая раны и засыпая над учебниками. Остаток дня валялась в постели и пила вино. Происшествие в Крулловой пади решила скрыть от всех. Говорить о ссоре и поцелуе с лордом ни с кем не хотелось. Как можно тщательнее замазала синяки и прикрыла раны.

Когда не явилась на ужин, в дверь забарабанили девчонки. Прибежали обе и Кити, и Лили, перепуганные и взволнованные. Они щебетали наперебой, рассказывая последние новости академии. Ректор Орташ зверствует. Оказывается, он спал со своим секретарем, та сбежала с любовником, теперь разозленный лорд ищет неверную, чтобы наказать. Его другая любовница, узнав про секретаря, устроила ему скандал, разбила лицо и выгнала. Лорд остался без женской ласки и теперь отыгрывается на адептах. Завтра занятия после обеда отменены, ректор устраивает генеральную уборку академии. Первый и второй курсы отправятся драить коридоры и аудитории. Третий и четвертый курс боевики, стихийники и некроманты поедут с ним и магистром Тоолдом в Круллову Падь на внеплановую практику по отстрелу нежити, в усиление «Полуночному Дозору». Остальные моют лаборатории, кухню и общежитие. Все своими руками, без применения магии. На всю уборку дается две недели.

Кити чуть не плакала, переживая за Грега, которому светила поездка к нежити в гости. Я мысленно содрогнулась, вспомнив эти самые «гости». Лили крутилась у зеркала, по-разному закалывая волосы подаренным гребнем. Я ела принесенные девушками бутерброды, запивала чаем и ругала себя, что не сдержалась, испортила настроение магистру, и из-за моего поступка страдают невиновные адепты.

С другой стороны, может я ни при чем. Это же был поцелуй. Из-за одного поцелуя армагеддон не устраивают. У него вполне могла быть другая причина взбелениться.