Натан кивнул.

— Скорее Жнец заблокировал отслеживание своего положения.

Майкл вздохнул.

— Если уж Игротехники не могут найти Жнеца, они хоть что-то о нём узнали?

Натан снова кивнул.

— Его зовут Харпер. Он был первым креативным директором Игры. То есть лично продумывал базовую концепцию первых миров.

Я нахмурилась.

— Базовую концепцию? То есть, например, что Автоматон будет населён роботами, а Коралл — русалками?

— Ага, — подтвердил Натан. — Игротехники абсолютно уверены, что Харпер и есть террорист. У меня создалось впечатление, что у них тоже было несколько буйных коллег из числа первых, но как раз Харпер считался крайне разумным. Ну так, небольшие проблемы с эго и сожаление о политике компании оставить Игротехников анонимными.

— Сожаления Харпера понятны, — ответил Майкл. — Он стоял за первыми мирами Игры, считает их своими детищами. Когда Игра открылась для публики и люди кинулись исследовать миры, Харпер ожидал славы и почёта. А вместо этого его лишили признания и заставили сидеть в тени.

Майкл покачал головой.

— Потом был ещё один удар. Люди ринулись в Игру, срочно потребовались новые миры. Наняли новых дизайнеров, и положение Харпера перестало быть уникальным.

— Понятно, что Харпер сначала атаковал Авалон — первое чужое творение, — продолжил Натан, — но зачем ему Небеса? Харпер создавал этот мир и участвовал в проекте обновления.

— Да, Харпер придумал основную концепцию Небес, все эти воздушные замки, — ответил Майкл. — Он хотел уничтожить не сами Небеса, а Игроков-основателей. Четыре сотни лет Харпер наблюдал преклонение перед героями, такими, как я. Он построил Игру, а мы просто развлекались, но слава и почести достались нам, а не ему. Он чувствовал себя обманутым и ненавидел Игроков-основателей.

— Эм… Пожалуй, — нервно отозвался Натан.

— Весь этот гнев и обида горели в Харпере веками, — продолжал рассуждать Майкл, — так что же побудило его начать действовать сейчас?

— В течение четырёх столетий Игра постоянно росла, — сказал Натан. — В прошлом году компания провела серьёзный обзор потенциальных проблемных областей. Все знают, что проверка отметила растущий объем работы, которую необходимо выполнять в реальном мире, поэтому был принят билль Либрука Эштона. Произошла также большая реорганизация иерархии Игротехников, и Харпер был глубоко недоволен тем, как это повлияло на его положение.

— Харпер понял, что никогда не получит желаемого признания, — пробормотала я, — да ещё и его позиция в иерархии оказалась под угрозой. И раз уж ему не достанется славы и любви за создание миров, он прославится как их разрушитель.

— Харпер начал со взрыва Авалона, чтобы ужаснуть всю Игру, — согласился Майкл. — Он полагал, что во всём обвинят обиженных подростков, но затем последует крах Небес. Харпер хотел убить множество Игроков-основателей, которые украли его славу, и показать Едзакону и Игротехникам их бессилие. А потом, наверное, собирался сделать некое объявление всем игрокам.

Он помолчал.

— Харпер успешно атаковал Авалон, но потом его планы пошли наперекосяк. Мы поняли, что за взрывом стоит Игротехник, усовершенствовали защитные системы, а затем вышли на Томаса. Пара шантажистов внезапно нарушила тщательно продуманный план Харпера, и он решил уничтожить нас обоих. Сначала заставил меня убить Джекс, потом солгал мне о времени взрыва бомб.юуюяуы Харпер настроил таймер не на пятнадцать минут после установки, а на время, когда я всё ещё буду внутри силового поля. Мне повезло, что я не воспользовался кодом доступа, просто бросил бомбы и уехал.

Я представила себе, что могло случиться, если бы бомбы взорвались на пару секунд раньше. Майкл бы не отделался небольшими ранами, он бы…

Мои мысли нарушило жужжание. Натан повернулся к экранам и защёлкал по панели управления.

— Только что пришёл отчёт.

— Игротехники поймали Жнеца? — вскочил Майкл.

— Нет, это отчёт Едзакона. Томас погиб от взрыва.