— Линк, что случилось? — Невинно спросила я.

— Ничего. — Он откашлялся. — Я просто подумал… что не хотел, чтобы тебе было неудобно.

Правда. Мне было очень неудобно. Я хотела быть рядом с ним, это было легко. Но теперь, когда я знала, что мы можем… быть вместе. Я не делала ничего подобного раньше.

— Я? Мне совсем не неудобно. А тебе?

Я была уверена, что он услышал дрожь в моем голосе.

Он не ответил, но обернулся, и это того стоило.

Серьезно, оно того стоило.

Он старался не плыть по течению, старался смотреть мне в глаза, но не смог. И когда его взгляд заскользил по всему моему телу, моя миссия была по-настоящему выполнена. На всякий случай я положила вишенку на торт.

— О, вот она, — сказала я, поворачиваясь к столу, чтобы взять щетку. Мое полотенце было обернуто так, чтобы сползти до самой задницы. Выглядело как платье с открытой спиной. Только сейчас от абсолютной наготы меня отделял это свободный лоскут ткани.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы поймать улыбку Линкольна.

— Ты ведь понимаешь, что я иду к тебе?

— Нет. Почему? — ответила я, но уже смеялась.

Он подошел ко мне, но тут раздался стук в дверь. Позвала Зои.

— Все готовятся к выходу. Вы в порядке?

— Ага, — хором ответили мы.

— Отлично, — сказала Зои, голосом человека, который точно знал, что мы делаем.

— По крайней мере, это была не Эрмина, — сказала я. Но Линкольн не ответил. Его губы нашли мои. Нам нужно были выходить, но ничто не могло помешать нам разделить этот момент. Он притянул меня к себе, и полотенце соскользнуло со спины, когда мои руки обвились вокруг него. Его ладони мягко скользнули по моим плечам и дальше вниз. Внезапно я поняла, что хочу, чтобы его ладони коснулись меня в миллионе мест.

Вместо этого его руки подтянули свисающее полотенце, мягко обернув его вокруг моей спины. Всегда джентльмен.

— Ты знаешь, то, что ты только что сделала — это форма очень жестокой пытки, — сказал он, его голос был более возбуждающим, чем когда-либо прежде. Я не отрываясь смотрела на него. Он провел рукой по моим мокрым волосам.

— Ты это заслужил.

Он чуть не рассмеялся.

— Не знаю, сделаю ли я в жизни что-нибудь настолько замечательное, чтобы заслужить тебя, но обещаю, Вайолет, я буду стараться изо дня в день до самой смерти. — Он сделал шаг назад и посмотрел на меня так, что у меня внутри все перевернулось. — Когда мы вернемся домой, я планирую показать тебе, насколько хорошо нам будет вместе.

Я снова едва могла дышать. Да кого я обманываю? Я не могу контролировать то, что происходит между нами, я буду его рабыней, если он попросит меня об этом.

В дверь снова забарабанили.

— Редьярд идет, — прошептала Зои в щель.

— Иди! — сказала я Линкольну. — Встретимся там, внизу.

Ему не нужно было повторять дважды. Никто из нас не собирался обсуждать с Редьярдом наши взаимоотношения.

Спустившись вниз, первым я заметила Линкольна в дальнем конце комнаты. Мои глаза нашли бы его где угодно. Он уже смотрел на меня, улыбаясь.

— О, ради Бога! — Услышала я голос Магды, стоящей в одиночестве у входа. Она указала на мои все еще мокрые волосы. — Для того, кого недавно занесли сюда без чувств, ты выглядишь ужасно… свежей.

— Знаешь, Магда, мне тебя жаль. У тебя самый потрясающий партнер Грегори, и он несет на себе весь груз, прикрывает тебя, делает твою работу. Почему бы тебе просто не попытаться быть полезной?

Она придвинулась ко мне, чтобы никто не услышал. Сальваторе стоял позади нее, наблюдая за нами.

— Просто вспомни, к кому Линкольн приходил, когда ему нужна была поддержка. Думаешь, у вас с ним есть шанс? Мне кажется, он скоро увидит, кто ты на самом деле.

Мои глаза расширились. Ее слова слишком легко пробили мою защиту.

Она улыбнулась, воодушевленная моей реакцией.

— Ты часто о нем думаешь? Фантазируешь о том, чтобы оказаться в его объятиях? Может за одно рассказываешь Линкольну, каково это — делить постель с Фениксом?

— Заткнись, — сказала я.

— Врядли. Должно быть, это трудно, даже невозможно забыть, — поддразнила она. — В конце концов, Феникс — сын похоти и соблазна. Неудивительно, что Линкольну понадобилось преследовать Нахилиуса. Вероятно, он отчаянно пытался вернуть свою честь и достоинство.

Я посмотрела на нее, стараясь не отступать.

— Знаешь, Магда, ты выглядишь не очень. Ревность тебя сильно портит.

Она наклонилась, близко к моему уху.

— Думаешь, что Линкольн твоя вторая половинка? Да ладно. Как ты могла подумать, что такая испорченная душа, как твоя, может сравниться с его?

— Я… я… — я отчаянно пыталась сдержать слезы. Мне захотелось ударить ее, и прежде чем я поняла, что произошло, я это сделала. Я ударил ее по лицу.

Она отступила на шаг, и я увидела ее улыбку, когда она сделала еще пару шагов.