– А чёй-то ты вдруг про медведя вспомнил? – Володя, спокойно развалившись на своем войлочном одеяле у костра, смотрел в темнеющее небо.

– Да так! Говорю же, что-то всё больно гладко идет. По закону жанра, мы должны нарваться на какого-нибудь людоеда или медведицу с медвежатами. И те нам прохода давать не должны! Вот я интересуюсь у тебя, как у копьеносца – справимся или нет?

– Справимся, конечно, – Вова потянулся. – И с медведем, и с двумя, и с медведицей… Справимся!

– Приятно слышать! Ты так спокоен?

– А чего волноваться – прибегут медведи, начнем волноваться. А пока – кури бамбук и расслабляйся. В крайнем случае – убежим… или на дерево залезем.

– В крайнем случае – придется принять бой.

– Да ну его нахер – бой! С Мишей примешь бой – потом долго птички будут его помет обклёвывать, выискивая в нём твои пуговицы. С Мишей лучше не шутить! У него на каждой лапе по пять огромных кинжалов! И силы не меряно – чуть зацепит – и всё, расползёшься по швам, как дешёвое повидло.

– Как гнилая дыня.

– Или, как гнилая дыня, – Вова присел. – Ты хочешь приключений?

– А как ты думаешь, на кой черт они нас послали, если не ожидать, что нас ждут «потрясающие» приключения?

Вова поморщился, подумал и согласился:

– Ты прав – иначе смысла нет. Но я думаю, будут болота, завалы, речки какие-нибудь шустрые… А вот о встречах с медведями, я как-то не подумал…. «По закону жанра», говоришь? А что, по «закону жанра» только встреча с медведями в лесу опасна?

– Нет! – Ефим зачерпнул ещё лабуды. – Ещё есть рысь, росомаха, змея какая-нибудь неожиданная. Но самое главное, должны быть «по закону жанра» беглые каторжники или «дикие» старатели, которым не выгодно, чтобы их видели и о них знали. Которые всех мочат, кого встретят, чтобы их не сдали. Которые человеческую жизнь не ценят, и ещё они сволочи приличные, и с ними не договоришься – только бой.

– Ну, бой так бой. И этих угомоним.

Ефим засмеялся.

– Вова, да я погляжу, ты вообще ничего не боишься!

– Ефим, старик…

– Но-но, мамаша! – Ефим поднял палец вверх. – Поосторожней с выражениями!

– Я, в смысле, «Старина»! Продолжу? Хорошо?

– Продолжи хорошо!

– Ефим, старина, вот ты много читаешь, много думаешь и пишешь, а как ты мыслишь, чему обучали молодых солдат в древние времена, года нужно было в поход идти? Того же Македонского?

– Я-то могу предполагать и много чего нафантазировать, – ответил старина-Ефим, – ты, лучше, поделись, как ты это представляешь?

Вова, хмыкнул, улыбнулся и ответил:

– Хорошо, я скажу, как я это представляю…

– Давай.

– Ну, во-первых, молодой воин – это пацан лет тринадцати, а то и меньше.

– Ну, возможно.

– Во-вторых, ещё силенки мало, опыта нету, кровь, хоть и видел, но только когда домашнюю скотину кололи – бате помогал сызмальства.

– Согласен.

– Никого сам не валил, значит – не блювал. Согласен?

– Согласен. Это всё «Во-вторых»?

– Да, но ещё не всё. Еще он владеть оружием не умеет, а чем умеет, так то оружие ещё, скажем, детское – легкое то есть. Ну, может быть, только лук настоящий… А меч, копье, щитик – всё подростковое, типа «джуниор».

– Тааак.

– В-третьих, пока опыту и мастерства ведения боя набраться было негде, и каждый взрослый, естественно и беспрекословно, считается сильнее. Малыш же не знает «радости победы». Верно?

– Верно. Дальше.

– А дальше вопрос: как молодую поросль «из нашей деревни» всему этому научить? Кого валить-то, чтобы запах крови и трупа почувствовал молодой юниорский коллектив?

– Кого?

– Некого покуда, как говорят «у нас в деревне». Но нужно обязательно найти! А то время уйдет, а мальчики и юноши останутся «необстрелянными» и в конкретном бою подведут – или в штаны наложат, или не смогут нанести нужный удар, чтобы спасти кого-нибудь из старших, подстраховать, да и самим защититься. Что делать?

– Логично.

– Логично, так логично. Ищем врагов! Если война где поблизости идет – ещё ничего – врагов можно целую связку достать. А если войны поблизости нету? Что тогда?

– Что?

– Тогда… – Вова хитро улыбнулся, – тогда «туристы».

– Туристы?

– Ну, в смысле, чужаки. Не из нашей деревни. Или кто-то по реке мимо проплывает не из нашей окраины, да ещё ни в наших одеждах, или странник одинокий… Но, – Вова подумал и сказал убедительнее, – лучше, если рядом война!

Ефим ухмыльнулся такому заявлению:

– Поясни!

– На войне, как на войне – это само собой, правильно?

– Конечно.

– Значит – пощады не жди!

– Тем более в то время, когда мораль и нравственность ещё не были научно обоснованы!

– Вот именно! Когда, этот – наш, а этот – ни наш! И ещё, он оккупант или, наоборот, побежденный.

– И-иииии? – Ефиму уже не терпелось узнать, куда Володя клонит, хотя уже ответ напрашивался сам.

– И тогда, – Вова встал над костром, огромный как скала, особенно с нижней точки зрения, так как Ефим всё ещё сидел на своем одеяле. – Тогда начинается жуть! В нашу деревню пришел обоз пленных! Баб – на каркалыгу, само собой! Малолетних детей как следует отпиздеть и в рабство, но сначала, скорее всего, тоже на какалыгу! А уж со взрослыми воинами, сам понимаешь – фантазия неиссякаемая. Самых знатных и, некогда, грозных – публично жестоко казнить. Остальных – на растерзание, пардон, для тренировки подрастающему поколению. А уж тут-то лютые малолетки, привыкшие с детства к крови домашних животных,… да ещё, если у кого брат или батя в сражении погиб с этими супостатами!.. Пожалуй, дальше не стоит! Додумай сам.