Стрела пролетела гораздо выше.

Достав другую, он пустил и её.

Стрела воткнулась рядом.

Выстрелив ещё раз, он определил высоту «прицельной планки» и сделал царапину на рукоятке лука. «Так – это тридцать шагов! От неё и будем плясать!» – решил Ефим.

Подобрав стрелы, Ефим спросил Володю:

– Стрельнёшь?

– Потом – время не хочется терять. Пока ты стреляй – нормально получается.

– Спасибо, друг! – ответил Ефим, и они пошли в тайгу за поляну.

Решено было проверить места и поискать звериные тропы с «Володиной» стороны реки, так как на том берегу, они нашумели, да и склон горы слишком близко подходит к лагерю – будет дым от костра – по склону никто не пойдет. Хотя дымом провоняет вся ложбина, но здесь, за рекой вдалеке и тишине, по тропам, которые обязательно должны быть вдоль реки, животные, как им казалось, обязаны ходить без опаски. А куда им, собственно говоря, деться? Вот поэтому-то и пошли за реку.

И тропу нашли. Хорошую тропу. «Усеянную» свежим пометом разного вида парнокопытных.

– Хороша тропка, дичь есть! – сказал Вова. – Вверх пойдем или вниз?

– Пойдем вверх, посмотрим какую поганку можно копытным устроить! Если получится, тащить вниз будет сподручней. Ты делал когда-нибудь самоловы?

– Только читал. А ты?

– Пару раз делал. Но ничего не поймал.

– Надеюсь, теперь поймаешь.

– Я тоже, только на это и надеюсь. Выбора-то у нас нет, братишка. Обязательно нужно поймать! Жрать-то что-то надо!

– Значит поймаем!

– Хорошо бы! Посмотрим, как получится.

– Получится, я тебе точно говорю.

– Как скажешь! Ну, пошли, оптимист, спустимся обратно к реке, приготовим заподлянки, чтобы у тропы не сильно сорить.

– Пошли.

Первым делом, Ефим срубил небольшую сосенку. С одной стороны обтесал её, чтобы она получилась более-менее плоской и пробил её по всей длине через восемь-десять сантиметров гвоздями насквозь. Получилось нечто похожее на грабли-расческу метровой длины. Потом он ещё вырубил несколько березовых, прямых палочек разной длины, подрезал их, как ему надо и сказал:

– Вот, что можно здесь подготовить – готово, пошли, поищем, где всё это установить.

Примерно в километре выше по склону, звериная тропа пошла вдоль обрыва. Поперек её перегораживало упавшее дерево. Звери здесь должны были проходить под стволом. Слева, почти вплотную, к тропе подходила каменная стенка, справа – довольно крутой свал к реке. На краю обрыва валялась длинная сосновая лесина, почти без сучков.

– Отлично! – оценил Ефим. – Первую пакость здесь и устроим.

Прибив, на тонком конце лесины свою «расческу» острыми концами гвоздей кверху, напарники развернули лесину так, чтобы тяжёлый (очень тяжелый) её конец свисал с обрыва, а тонкий закрепили подготовленными березовыми палками за нижние сучки соседних деревьев, сразу за завалом. Что-то там помороковав, Ефим насторожил ловушку в надежде, что коза (или кто там ещё), проходя под завалившимся стволом, перешагнет через ствол лесины и наступит на плашку-сторожок. Тогда сработает отвес, легкий конец полетит вверх, гвозди воткнуться животному в тело и, возможно, животное, «прилипнув» к лесине, вместе с ней упадет с обрыва. Раненое так жестоко, оно далеко не уйдет, если вообще будет способно подняться. Замаскировав ловушку, как можно более тщательно, Ефим остался доволен ловушкой. Володя кивком головы одобрил «изобретение», а вслух произнес:

– Получилось бы только.

– Получится! Ты сам сказал.

– Значит получится! Что ещё?

– Пошли обратно, я там березку приглядел подходящую. Кое-что там насторожим.

Они вернулись вниз по тропе на несколько сотен метров.

Здесь Ефим задумал перегнуть березку, настроить сторожок, на который животное то же должно наступить, тогда береза резко выпрямится, и из земли взлетит вместе с березкиной вершиной веревка, унизанная рыболовными крючками «на акул». Если они зацепят животное, то станут крючками «на оленей», как пошутил Ефим. А уж если крюки зацепят, то бедолага ни только не сможет сойти с крючка, он ещё и к берёзе веревкой прижат будет.

Так всё и сделали.

– Живодерский метод, конечно, – оправдывался Ефим, – но что поделаешь? Жрать-то что-то надо. А наши тушки съедят сами зверушки, когда они упадут на тропе от голода.

– Да нормально всё! – успокоил его Владимир. – Мы ещё и ни такое придумаем! Сейчас, главное, поймать! А оплакивать животных и наши поступки будем, когда бульон закипит, я так понимаю.

– Ну, тогда другое дело! Спасибо, Владимир, пошли сеть проверим – наработались уже сегодня достаточно. Может, глупая рыба в сети попалась.

По дороге к дому Ефим подстрелил бурундука.

Тот высунул голову из-за пня-обломка в пяти метрах от Ефима, и стрела пронзила его башку насквозь.

– Не густо, но свежая бурундучатина на ужин уже есть. Еще пару таких полосатых и, считай, живем, Володя. – Ефим держал бурундучка за хвостик.

– А давай, тогда несколько плашек и на бурундуков (или белок) поставим.

– Ты знаешь как?

– Это-то я делал легко и сколько хочешь. Срабатывает.

– Давай.

И они «усеяли» лес самоловами на мелких грызунов, в качестве приманки используя щепотку не шелушённой пшеницы.