– А как мы её узнаем без приборов? Никак! – Вова пожал плечами. – Часовой пояс я тебе могу сказать, но в каждом часовом поясе примерно по пятнадцать градусов. Триста шестьдесят подели на двадцать четыре и сразу ясно, что светило за час пятнадцать градусов наматывает.

– Это я знаю.

– Тем более. Если бы мы до секунды знали разницу от нулевого меридиана до того места, где мы сейчас сидим, ещё можно было бы высчитать. Да и то ошибка неизбежна. Я так думаю, что мы сидим сейчас где-нибудь на сто одиннадцатом меридиане – эти же всё нас на одиннадцать втискивают…

– Сто одиннадцатый и одна десятая! – Ефим поднял палец вверх.

Володя улыбнулся, оценив шутку.

– Это точно! Скорее всего. Так что, по-любому, мы собьемся и по широте и по долготе!

– И как быть? – Ефима начали одолевать сомнения, как они доберутся до так называемого базового лагеря.

– Никак! – опять без эмоций ответил Володя. – Помотаем километры, как-нибудь найдем этот чертов лагерь. Хорошо, если он находится на берегу какой-нибудь реки или озера! Там видно будет. Нам главное сейчас жратвы добыть! А уж со жратвой-то мы не пропадем! Правильно, Ефим?!

Вот, он впервые за всё это время назвал его по имени. И Ефиму неизвестно почему, но стало как-то спокойнее. Уверенность Володи давала свои плоды, если так можно выразиться. И Ефим спросил:

– А ты по жизни-то кто?

– В смысле?

– В смысле профессии. Учитель географии?

Вова засмеялся.

– Нет, я врач.

– Врач! – Ефиму понравился ответ. Врач – это хорошо, очень хорошо. И он уточнил: – Окулист?

Вова опять рассмеялся.

– Нет! Хирург. Травматолог. Стоматолог. Полевой акушер. Педиатр. Реаниматор. И много кто ещё! Но только не окулист. К сожалению.

– О как много всего! Когда успел?

– С детства. Династия врачей, – Вова махнул рукой. – Это долгая история.

– Но хорошая история! – оценил Ефим. – Очень хорошая.

– А ты кто? – Володя тоже интересовался напарником, но пока, от природной вежливости, разговор этот не заводил, а тут причина появилась.

– Я государственный служащий. Экономист, юрист, финансист… В общем, всё на «ист», но прошу не рифмовать!

Вова улыбнулся – он давно отрифмовал.

– Ещё я книжки о природе пишу. И в походы хожу. А ещё, говорят, у меня неплохо получается ловить зверьков. Вот завтра и посмотрим, так ли это?

– Хорошо бы, – почему-то вздохнул Володя.

– Да, хорошо бы! – согласился Ефим. – Вот, типа, и познакомились.

– Типа – да.

– А лет тебе сколько? – на всякий случай уточнил Ефим.

– Тридцать три.

– Ясно. Я почему-то так и думал. Всё на одиннадцать будем делить. Думаю, ты догадываешься, сколько мне.

– С четверки начинается?

– Да.

– Тогда догадываюсь.

– Вот и ещё раз познакомились.

– Это точно, – согласился Володя. – Будем спать?

– Давай, – на этот раз согласился Ефим.

И они укутались в свои войлочные одеяла, подбросив хвороста под таежный костер, который в специальной литературе называется «нодья».

Нодья тлела всю ночь и, в общем-то, хорошо грела, отражаясь от камня. В шалаше, под толстыми одеялами было тепло, не смотря на звездную ночь. Однако, как только начало светать и мир покрылся молочной дымкой, напарники, как по команде, проснулись, чувствуя давления в мочевом пузыре.

Потом они снова рубанулись и проспали ещё примерно часок.

Утро.

– Ну, что? Пошли смотреть «переметы»?

– Может, чайку сначала попьем? – Володя раздувал ещё тлеющие угли костра.

– Может, после, когда вернемся, попьем. Заодно, если Бог даст, может, и пожрем нормально. Дикого мяса в жирном бульоне! – Последние слова он произнес громко, как революционер, сжав кулак и театрально им тряхнув.

– Ладно, – согласился, улыбаясь, Вова. – Вот только костер раскочегарю, чтобы потом опять кресалом не дзынькать, и пойдем.

Володе нравилось, что Ефим остроумный малый и незакомплексованный для своих-то сорока с копейками лет. Вон как хорохорится, махая кулачком. Посмотрим, что он там за «ловец орлов»! А вслух добавил:

– Сейчас, ещё немного осталось! Сейчас разгорится.

– Логично, – Ефим, сжав губы и приподняв брови, махнул головой в полном согласии.

И огонь разгорелся.

Вова возился с обгоревшими головешками стволов и дровами, а Ефим собирал вещи, необходимые для похода к «переметам», как он назвал свои ловушки. Сеть решено было проверить после – когда вернутся. Куда из неё рыбка денется?

Бесшумно продвигаясь по звериной тропе, парни ещё издалека заметили, что загнутой попрек тропы березки с крюками «на акулу» нет.