Дана чувствовала, как иголочки покалывают все тело.

— Есть мнение, что именно такой способ обучения — самый правильный. Выучившиеся по книгам не знают реальной жизни, — сказал он так, будто эта мысль случайно пришла на ум.

Дана задержала дыхание.

— И ты так думаешь? Ты думаешь, я не знаю жизни?

Его глаза встретились с ее глазами.

— Что я думаю — не имеет значения. Что думаешь ты?

Дана пыталась сосредоточиться.

— Может, я и упустила что-то, но не самое главное.

Руки Джейсона поднимались выше, они уже гладили кожу между носком и краем джинсов. Дана удивилась — никогда не знала, как это приятно и волнующе.

— А любовь? — спросил он буднично, точно речь шла о снеге за окном. Разве это не одна из самых важных проблем?

— Пожалуй, ну и что? — спросила она, дрогнувшим голосом.

Прикосновения Джейсона снова поднимали из самых ее глубин желание.

— А ты не думаешь, что это как раз то, что тебе надо испытать? Можно читать об этом, но пока не почувствуешь свое сердце открытым навстречу другому сердцу, не узнаешь, что это такое. Я сам только начинаю это понимать. А ты?

— Может быть, — прошептала она, отдаваясь сладостному теплу, разлившемуся по всему телу. От отравляющих разум прикосновений Джейсона, от потрескивания дров в камине она чувствовала себя как в раю. Если когданибудь она разрешит себе полюбить мужчину, это будет только он. Он мог быть несносным, сердитым, надменным, но его сердце и его прикосновения были нежными.

Его пальцы добрались до колена. Внутри Даны все задрожало. Но Джейсон остановился.

Почему он не продолжает? Дана подумала об этом удивленно и несколько разочарованно. Почему впервые в жизни она не испугалась того, что может последовать? Она действительно готова была признаться, что в ее жизни нужен мужчина, и этим мужчиной должен быть только Джейсон Халлоран.

Отражение мужских притязаний стало ее второй натурой лет с двенадцати. Парни в микрорайоне не смотрели ни на возраст, ни на невинность, и Дана интуитивно поняла, что как только она даст малейший повод хоть одному станет игрушкой для всех. И тогда же она научилась, как сказать «нет», если ты имеешь в виду «нет».

К своему смущению, сейчас она бы не сказала «нет», и, оказывается, всю жизнь ждала этого момента. Но Джейсон не переходил грани. Его прикосновения разжигали, но оставляли ее в ожидании. Взволнованная своими ощущениями, собственным неожиданным откликом, она осмелилась взглянуть Джейсону в глаза и увидела в них смятение, увидела, что в них отражается ее собственное Нетерпеливое желание.

— Джейсон.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Еле заметная улыбка мелькнула и исчезла. И он медленно, очень нежно прижался к ее губам. Его язык раздвинул ее губы, чувства достигли апогея, и это уже не пугало.

Но и не удовлетворило. В поцелуе была слабость, нежная настойчивость, но она чувствовала, что должно быть нечто большее, она хотела этого, желала горячо, каждой клеточкой своего тела.

Она не готова была назвать это любовью. И не готова была думать о завтрашнем дне. Она хотела сегодня быть в объятиях Джейсона.

Но у этого довольно смелого желания имелись препятствия. Одно из них Сэмми. Не могла же она заниматься любовью с Джейсоном под одной крышей с братом? А что подумает миссис Уиллис, обнаружив, что Дана не спала в своей кровати?

Все это — отговорки, сказала она себе. Комнаты Джейсона совсем в другом конце дома, далеко от нее и Сэмми. А что до экономки — миссис Уиллис нечему будет удивляться в комнате Даны, — она увидит там порядок и больше ничего. Дана давно привыкла застилать свою постель и не ждать, что это за нее сделает кто-то другой. Утром она аккуратно все убрала перед тем, как выйти, хотя миссис Уиллис собиралась побаловать ее. Но Дана объяснила, что привыкла сама себя обслуживать.

Так что ничто не стояло на ее пути, разве только Джейсон. Она посмотрела на него и увидела в его глазах едва сдерживаемое желание, почувствовала в его ласках неуверенность. Он тоже волновался. Может, это и есть его желание — сдержаться? Какая-то часть ее существа уверяла, что ей не найти другого человека, который бы так уважал ее чувства и ставил их даже выше собственного желания.

Придвинувшись к нему, она взяла в ладони его лицо, прижалась губами к его губам и почувствовала, как он горяч, как нарастает страсть в его поцелуе и как похожа она на ее собственное голодное желание.

Он накрыл ее руки, прижатые к его щекам, своими и немного отстранил ее голову — не больше чем на дюйм, — но Дане показалось, что это расстояние слишком велико, и она, почувствовав себя преданной, попыталась преодолеть этот разрыв, но Джейсон не пускал.

— Чего ты хочешь, Дана?

— Сам знаешь, — сказала она шепотом, впервые в этом шепоте не скрывая чувственности, рвущейся наружу. — Сам не можешь догадаться?

— Я хочу, чтобы ты это сказала. Я должен знать, что ты хочешь именно этого. Она втянула в себя воздух.