Порой я вгоняла себя в ужасное состояние, мечтая пережить это всё ещё хотя бы один единственный раз: ещё одно прикосновение, один взгляд, один поцелуй…

Почувствовать тепло и раствориться в любимом человеке… мне этого хотелось до содрогания нервных окончаний. Боль от осознания того, что ничего этого уже не повторится никогда, разливалась по венам, заставляя кровь холодеть. А вместе с тем и моё сердце.

Ни за что не поверю, что ему было так просто решиться на жизнь с другой, когда между нами столько всего произошло. Ведь он практически рукой вытащил меня из всего того дерьма, что меня окружало. От одной мысли о Генри мне захотелось исчезнуть, чтобы никогда больше не видеть этого человека. После того дня, когда Марк отказался от меня, Генри, словно по мановению волшебной палочки, исчез и больше не появлялся. Но от этого легче не становилось. Если он нашёл лазейку. как оказаться в тот роковой день в моём доме, значит, найдёт и ещё. Обнадеживало только то, что в доме всегда находились Маршал и Селена. Они помогали вновь обрести не только душевное равновесие, но и отчасти обеспечивали подобие безопасности и семьи. Плюс к их числу присоединился Уильям. У которого должна была скоро состояться свадьба с сестрой моего любимого человека.

И Марк, наверняка, будет присутствовать на этом знаменательном для всей их семье торжестве. А за тем вслед за сестрой так же отправится к алтарю. И я очень надеялась, что все эти события будут происходить не в один день.

Всё это было так сложно представить и так во всё легко поверить. Неужели Марк по-настоящему вычеркнул меня из своей жизни? Это просто не укладывалось в голове и не поддавалось никакому здравому смыслу. Почему нельзя было просто засадить Генри за решетку? Ведь он напал на человека, едва не изнасиловал меня.

Разве этого было мало? А Оливия? Ведь и её тоже можно было обвинить в шантаже и мошенничестве. Так почему же ничего из этого Марк не предпринял?

Почему, чёрт возьми? Ответ напрашивался сам собой. Ему так было удобнее. Не решать ничьих проблем и просто идти по накатанной. Он и так много для меня сделал. И я была не в праве требовать чего-то большего. Память обладала одним удивительным и уникальным свойством — помнить всё только хорошее. Если ты действительно любишь человека, то все обиды, всё плохое — это как мираж в пустыне, который забывался, стоило увидеть спасительный оазис. И моим оазисом как не крути, был Марк… ровно, так же как и бескрайней пустыней.

Утро встретило тёплыми лучами яркого солнца. Несмотря на то, что ночью мне удалось поспать от силы всего три или четыре часа, я не чувствовала усталости, как и бодрости, в принципе. Все оставалось на своих местах и в одной поре. Я зашторила окна и снова вернулась в кровать, наслаждаясь своим коматозным состоянием и безразличием. Как же порой было умопомрачительно здорово ничего не чувствовать и ничего не желать. Мою гармонию с депрессивным состоянием нарушил стук в дверь. На пороге появился Уильям:

— Я знал, что ты уже не спишь! — улыбнулся он и он подошёл к кровати.

— Уильям! — возмутилась я такому бесцеремонному вторжению в личное пространство. — А если бы я была голой! — пискнула я недовольно.

— Я бы отвернулся! И вообще-то я стучал!

— Но я не отвечала! — продолжала я упорствовать, так как чувствовала, что его появление не принесёт мне желаемого бездействия и лежания, как овощ, весь день в своей кровати. Хорошо, что на сегодня у меня не было никаких дел, как и повода вставать. — Я планировала ещё поспать… — вяло продолжила я. Мне было необходимо, чтобы он мне поверил и оставил одну. Никаких разговоров, никаких действий, ничего этого мне сейчас было не нужно.

— Поспишь в старости, а сейчас поднимайся! У нас, между прочим, в гостиной сидит Эмили, и она хочет вместе с тобой выбрать себе платье. А пока ты здесь лежишь, Селена там отдувается за двоих. Так что поторапливайся!

Я как могла, старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но это не особо получилось. Эмили… Она была здесь?

— Уильям, я… — слова застряли в горле. Я ничего не говорила другу о том, что случилось: ни о появлении Генри, ни о шантаже Оливии, ни о том, почему мы расстались с Марком и то, как сильно переживала этот разрыв. Возможно, он и был в курсе по поводу нашего расставания, но… я была ещё не готова встретиться с Эмили.

— Кейтлин, хватит сопротивляться.

— Я никуда не выйду из своей комнаты! — устало повторила я. Должен же был Уильям хоть что-то понимать. Возможно, к их свадьбе я постараюсь как-то справиться с эмоциями и подготовиться к встрече с Эмили, её семьей. Марком, в конце концов. Но не сейчас.

— Мне всё известно… — я метнула затравленный взгляд на Уильяма, надеясь, что его знания ограничиваются только тем, что… мы расстались.

— О чём ты? — нервную дрожь в голосе не удалось подавить.

— Обо всём известно. Но это ничего не меняет. Ты должна встать и продолжать жить! — на глазах заблестели предательские слёзы.

— Я знаю… Но не могу. Не могу и не хочу! — внутри всё сжалось от боли, и слёзы потоком брызнули из глаз. И я больше не могла себя сдерживать. Это как с диетами и ограничениями: чем больше себе запрещаешь кушать вкусные и далеко не полезные для фигуры вкусности, довольствуясь брокколи и варёным яйцом, тем сильнее мечтаешь о любимом блюде. Говоришь себе «нельзя», а твоего запрета хватает ровно настолько, сколько ты можешь продержаться. До первого срыва, а потом будто сносит крышу, и ты уже не видишь никаких ограничений…