То же самое случилось и со мной.

Выстрадав свою чашу боли, переспав с ней не одну ночь, я поняла, что наконец-то устала. Устала думать об одном и том же, осознав, что не в моей власти что-либо изменить. То, что случилось, уже никак не исправить. Я была полностью опустошена, словно испита до дна, но мой мозг полностью очистился от чёрных мыслей, которые разрушали изнутри. Я сидела за рабочим столом, по которому были разбросаны многочисленные наброски рисунков, и смотрела в календарь.

Сегодня прошёл ровно месяц с того момента как Марк решил окончательно вычеркнуть меня из своей жизни. И почти неделя с того дня, когда я его прогнала.

Последние дни моим основным и главным занятием стал сон. Я больше не плакала и не думала о том, что я ничтожное. никчемное создание с разрушенной душой.

Непонятно откуда взявшееся спокойствие и безразличие ко всему заметно упростили моё жалкое существование. Теперь же на смену дикой отчуждённости от мира пришло странное желание быть нужной хоть кому-либо. Чтобы о тебе проявили заботу, погладили по голове, утешили и просто посидели рядом.

Испортившиеся за эти дни отношения с Маршалом и Селеной отложили должный отпечаток в душе, и я к своему стыду впервые за всё это время почувствовала вину перед этими людьми. Но никогда не поздно что-либо исправить… Именно этим я намеревалась заняться в ближайшие дни.

Проснувшись глубокой ночью от сильной жажды. я открыла глаза. Казалось, не выпей я глотка воды, то от меня останутся только высушенные кости и сморщенная кожа. Кое-как встав с кровати, я прошлепала босыми ногами к столу. Графин с водой, стоявший на нем, как назло оказался пуст. Чтобы никого не перебудить, я тихонечко открыла дверь и спустилась на первый этаж Залпом опустошив несколько стаканов, я удовлетворенно улыбнулась.

«Так-то лучше, — подумала я про себя и налила воды в графин, чтобы не спускаться снова на кухню, когда мне опять захочется пить».

Мечтая оказаться в тёплой кровати, я вышла из кухни. Меня постоянно клонило в сон. Сказывалось ослабленное состояние организма, который, к слову сказать, я сама довела до сильного истощения.

В гостиной тускло горел свет, по стеклам барабанил дождь, а в доме было так тихо и одиноко, прямо как и в тот вечер, когда на пороге моего дома появился Генри.

Замерев на лестнице, я всего на несколько секунд предалась неприятным воспоминаниям. Если бы я настояла поехать тогда вместе с Марком или, на крайний случай, не отпустила Маршала… Всё могло бы сложиться иначе. По телу прошёл рой неприятных мурашек, когда я вспомнила домогательства и бранные слова бывшего опекуна. В глубине гостиной послышались какие-то звуки, и я вздрогнула, всматриваясь в темноту. Приближающиеся шаги и четкие очертания мужского силуэта, очень похожие на Генри вызвали приступ паники и сильное головокружение.

— Генри… — испуганно прошептала я его имя, оцепенев от ужаса.

Графин с водой выскользнул из рук и с громким звоном приземлился на пол. Вода вперемешку с битым стеклом растеклась у моих ног небольшой лужицей. Я вскрикнула от испуга и сделала неосторожный шаг в сторону, чудом не наступив на битое стекло. Ухватившись за перила лестницы, я судорожно переводила дыхание.

— Кейтлин! Ты не поранилась? — голос Марка окончательно выбил почву из-под ног и последнее, что я запомнила, были встревоженное лицо мужчины в полумраке и чувство, будто лечу в глубокую пропасть.

Глухой стук капель дождя по стеклу отдавался в висках, словно кто-то трезвонил в колокола. В голове была каша. Руки и ноги нисколько не слушались. И лишь что-то холодное, приложенное ко лбу, частично компенсировало это ужасное состояние.

— Кейтлин! — мне снова мерещился голос Марка. Или же всё-таки нет? Приоткрыв глаза, я увидела сидящего напротив мужчину — небритого, с пролёгшими чёрными кругами под глазам. Он мало напоминал всегда сияющего и ухоженного Марка, но это был он. Не Генри, как мне изначально померещилось. Наверное, у меня уже вконец помутился рассудок на фоне пережитых расстройств. Марк прижимал к моему лбу ткань, смоченную холодной водой. Судорожно сглотнув, я предприняла попытку оторвать тяжелую голову от подушки и занять сидячее положение.

— Прости, — я взяла из рук Марка влажное полотенце и положила себе на колени. — Мне показалось, что… это был Генри, — я перевела дыхание и заглянула в лицо мужчины. — Что ты здесь делаешь?

— Присматриваю за тобой и домом. Селена и Маршал уехали отдыхать, — я провела параллель между словами Марка и тем, что и в самом деле, последние дни в доме было подозрительно тихо и не пахло едой.

— Как давно их нет? — мои губы еле шевелились, я как завороженная смотрела в его глаза.

— Они уехали вчера вечером, — я непонимающе помотала головой. Этого просто не может быть. Селена бы обязательно сказала мне о том, что они с Маршалом уезжают. Они бы попрощались со мной…