Я пару раз моргнула, понимая, что зря не прислушивалась к тому, что пыталась рассказать мне Мия деликатно, осторожно и явно пытаясь не испугать заранее, а донести до меня суть всего этого мероприятия, которое было в той степени приятным, в какой и болезненным.

Думаю, что смысл сказанных Нефритом слов, стал доходить до меня лишь в тот момент, когда я вся вытянулась под ним, кусая губы и ощущая такую боль, что первые слезинки повисли на мокрых ресницах, слыша, как мой огромный Бер, выдохнул хрипло, протяжно и с глухим стоном, чуть выгибаясь и придавливая меня еще сильнее, отчего косточки моих распластанных бедер больно уперлись в дерево.

Он застыл на несколько секунд, сделав пару тяжелых, громких и судорожных вдохов и выдохов, прежде чем его бедра двинулись назад, постепенно выходя из меня, скользя по судорожно сжимающимся от боли стеночкам, чтобы потом снова заскользить вперед, достигая самого упора моего содрогающегося тела, и кусая новой вспышкой огненной боли, словно лава разливалась теперь внутри меня, сжигая изнутри и заставляя плотно закрывать глаза, чтобы слезы не текли сильнее.

Уже через несколько секунд его плавные поступательные движения стали быстрее и напористее, превратившись в толчки — глубокие, равномерные, поступательные… но неумолимые.

И вместе с этими толчками изменилось и его дыхание став неглубоким, частым и таким, словно в нем дышал не человек, а зверь.

Не помогали даже его пальцы, которые поглаживали мое лоно, массируя ту чувствительную точку, от которой по всему телу словно расходились электрические разряды, путая мозг своей кусающей сладостью, которая стекала горячими каплями в самый кратер боли.

Я подрагивала и стонала от каждого его движения и толчка, борясь с этими чувствами на грани безумия, иногда не понимая, делаю от боли или той страсти, что струилась во мне, заставляя сжиматься и запрокидывать голову, ощущая его обжигающее дыхание на своей коже и уже не вздрагивая, когда его острые клыки опускались на мои плечи.

– ..не всегда будет так, — хрипло и дрожа выдохнул Нефрит, неожиданно резко выходя из моего тела, чтобы снова крутануть меня словно игрушку вокруг своей оси, положив на спину и нависая сверху, — Придет время, когда твое тело привыкнет ко мне и примет…

Едва ли я смогла бы что-то сказать в ответ, даже если бы хоть какие-то мысли были в моей пылающей голове, да только их не было, а Нефрит снова уверенно раздвинул мои подрагивающие ноги, подавшись бедрами вперед и неожиданно взяв за ладонь, которую потянул к себе, заставляя снова обхватить за свое влажное, такое большое и скользкое возбуждение, сжимая с силой, пока хриплый стон не вышел из этой широкой мокрой от пота груди, оттого, как он оставил мою ладонь у самого основания, прохрипев:

— …держи меня! Держи крепко!

Едва дыша, я не понимала, что происходит, ахнув, когда он вошел в меня уже смело и напористо, задвигавшись теперь еще сильнее и быстрее, отчего ритм и темп движения его неугомонных бедер стал походить на какой-то безумный танец.

Упираясь руками в скамью, Нефрит словно раскачивался, порыкивая, и не обращая внимания на то, что слышался хруст и треск, расходящегося под его пальцами дерева.

Снова и снова он врывался в меня, вдавливая все сильнее, не жалея моего тела, и порыкивая так низко и раскатисто, что волосы на затылке шевелились и дрожали, пока я хваталась за него уже двумя руками, теперь понимая, что лишь таким способом могу сократить глубину его проникновения, чувствуя, как воздух вокруг нас сгустился, стал липким и тяжелым, словно перед грозой в удушливый день, наполненный его ароматом, словно сочным нектаром неведомого плода.

Не в силах выдержать его ритма и силы движений, я чувствовала, как шаркаюсь спиной о скамью, благодаря где-то на задворках своего пылающего разума того. кто додумался принести в баню не только свечки, но и этот плед, что спас меня от пары десятков заноз по всему телу, к сожалению не спасая от синяков, ссадин и укусов, что я ощущала весьма призрачно, лишь когда капельки соленого пота попадали на ранки, начиная пощипывать и говоря о том, что, наверное, все прошло не так уж и благополучно, как планировалось.

Мои пальцы онемели от напряжения, но я продолжала отчаянно и изо всех сил сжимать предел его возбуждения, ощущая, как прилипаю мокрой спиной к пледу, и распахнутыми глазами глядя на красивое лицо самого прекрасного из мужчин, на котором сейчас отражалось столько эмоций, сколько не было никогда!

Они переливались, плавились и с шипением вспыхивали в его зеленых глазах, свет в которых становился все ярче и ярче, пока Нефрит не издал рев с такой силой, что на его мощной шее проступили тугие вены и капельки пота заструились по разгоряченной ароматной коже, когда он запрокинул голову прогибаясь и с силой вдавливая меня еще сильнее.

Я чувствовала вибрацию в своих онемевших ладонях и ощутила, как в бедрах стало так горячо и мокро, что я растерянно застыла.

Меня била мелкая дрожь и тело стало буквально ватным от осознания того, что на этом мы должны остановиться хотя бы с физиологической точки зрения, но я все еще не могла позволить себе отпустить его из своих подрагивающих влажных ладоней, понимая, что пока что возбуждение не стало меньше…

Я пыталась что-то сказать.

Хотя бы просто произнести его имя, слыша, что хриплое отрывистое дыхание Нефрита не изменилось и не стало спокойнее, как и огонь в его глазах не утих, но понимала, что не могу выдавить и звука, чувствуя себя измотанной и выжитой, словно маленькая долька лимона в его большой горячей ладоне.