— Он бы не остановился, если бы мы не вошли! И ты знаешь это лучше меня! — наконец рыкнул отец, шарахнув своей большой ладонью по столу с такой силой, что все тарелки и стаканы подскочили и брякнулись на деревянную столешницу снова, заставляя тетушку Зои предупреждающе кашлянуть пару раз, а Отца прикрыть глаза и поправить аккуратно ближайшее приземлившееся блюдечко, размером с плоский тазик литров на пять.

— Я хотеп сказать, что она для меня тоже дочка, — уже спокойнее проговорил Ледяной, все таки недовольно покосившись на цветущего Карата снова, чьи темно-зеленые глаза вдруг наполнились явным плутовством и буквально заискрились, когда тот промурлыкал своим завораживающим голосом так протяжно, будто пропел:

— …а ведь у тебя еще тьма дочек, друг мой, и за каждую придется по переживать.

Заря, Пуна….Звездааааа.

Осторожно садясь на стул ярдом с Нефритом и пытаясь не морщиться, а улыбаться, когда он протянул свои руки, помогая мне сесть как можно аккуратнее, при этом морщась так, что в эту секунду было больно ему самому от моих движений, я не понимала, почему последнее имя Карат произнес так сладко и распевно, дернувшись на стуле от неожиданности и тут же оказавшись в руках Нефрита, когда Отец снова хлопнул по столу со всей дури, еще и зарычав, отчего тут же получил скалкой от бдительной тетушки Зои за все таки разбитое блюдце, что не перенесло второго сотрясения за пару минут.

Вот только Отца это никак не остановило. когда его руки оказались тут же на вороте легкой куртки Карата и он прорычал низко, жутко раскатисто и очень зло:

— Только тронь мать твою! И я скормлю тебя всего по запчастям своему любимому тюленю, разделывая заживо!!!

— Не трону, пока она сама не захочет, — выгнулась иссеня-черная бровь Карата, что совершенно не впечатлился обжигающей яростью Ледяного, и спокойно отцепляя его ручища от себя, под легкий смех Мии за спинами двух самых взрослых и умудренных опытом Беров.

Что спучилось потом, я понять не смогла!

В суматохе, грохоте и криках мужчин, я успела заметить лишь краем глаза, как Мия вдруг беззвучно ахнула, падая на колени у печек и обхватывая свой животик руками. когда в ту же секунду послышался не то вой, не то вопль, и большие горячие руки Нефрита с силой обхватили меня вместе со стулом. разворачивая на 180 градусов от груды летящих щепок и осколков посуды.

Испуганно цепляясь за него руками, я понимала лишь одно — случилась беда, потому что абсолютно все Беры ринулись вперед на крик отца, впервые едва перекрывающий душераздирающий вой Севера:

— ДЕРЖИТЕ ЕГО!!!

Я моргнуть не успела, как уже была в дальнем углу кухни вместе со стулом, словно приклеенная к нему, рядом со Златой и бледной тетушкой Зои, которых за долю секунды как-то успели перенести сюда же Беры, на границе выхода из кухни с пропомленным косяком, пока все огромные полуобнаженные и что-то одновременно вопящие мужчины кидались на Севера, которого пытались завалить на пол и придавить, чтобы лишить движения, что сделать было не так то просто, даже если он был один против пятерых!

Господини.

Как же он кричал!!!

Я закрывала уши, громко всхлипывая, чувствуя, как горькие слезы тут же хлынули из глаз, пытаясь склеить мои ресницы и не дать увидеть, как Север рвался к своей жене, крича и скидывая с себя бледных и перепуганных братьев, сам белее луны и с синими-синими глазами, в которых расплескался океан боли, беспомощности и паники такой огромной, что по мне забегали мурашки, ввергая в холодный пот.

Я даже не понимала, что тетушки Зои и Злата обнимают меня и друг друга, не пытаясь кинуться к Мие, потому что понимали, что в эту секунду это просто опасно, пока рядом с ней были Отец и Карат.

В грохоте ломающегося деревянного пола, криках и воплях мужчин было не слышно, что именно говорил Отец, упав на колени перед крошкой Мией, но словно боясь даже касаться ее, пока девушка судорожно втягивала в себя воздух, не поднимая даже длинных черных ресниц, лишь держа дрожащими, тонкими белыми пальчиками свой животик.

И лишь Карат сидел напротив нее, глядя спокойно и сосредоточенно, словно был готов сделать прыжок и отбросить даже отца — на корточках, но упираясь своими мощными ладонями в пол, застыв напряженно и собранно, когда неожиданно прозвучал его голос — холодный, резкий, отрезвляющий. словно три тысячи бензопил в руках трех тысяч Ганнибалов-лекторов:

— Замолчите все! Вы пугаете его!

Тишина и правда воцарилась почти сразу же.

Напряженная. дрожащая и слегка испуганная, как рваное дыхание хрипящего Севера, который припал к полу, глядя только на свою маленькую бледную жену, на склоненном личике которой выступили дрожащие капельки пота.

— Отойди от девушки, пока тебе не оторвали голову, — зеленые глаза Карата предупреждающе прищурились, когда он перевел их на ошарашенного Ледяного, добавив все так же подчеркнуто холодно и спокойно, но жутко до дрожи, — Скажу один раз и больше не буду повторять: никогда не смей встать между Кадьяком и его женщиной, кем бы она тебе не была!