— Ты же помнишь, что сказал Отец?…чтобы мы не увлекались…

— Мы еще даже не начали, — его влажные от поцелуя губы изогнулись в полуулыбке, касаясь моего лица то нежно, то горячо, то целуя, то чуть прикусывая мою кожу своими клыками, пока я пыталась понять. что же делать мне — отвечать?

Замереть и не двигаться?

Или попытаться сделать вид, что я вся такая скромная и смущенная, как монашка?

Первый вариант получился как-то сам по себе, независимо от разума и логики, когда я просто потянулась к его губам, снова желая ощутить его вкус, его огонь и это нетерпение, словно он не мог насытиться мной.

Словно не мог остановиться и собрать свои мысли в единое целое, метаясь где-то между своими звериными инстинктами и эмоциями человека, такими глубинными и сильными, что я ощущала их где-то глубоко внутри, как ощущают низкочастотные волны киты или дельфины.

В такие моменты не существует границ на земле, разных языков или вероисповеданий, ибо в любом конце земли люди плачут, радуются или любят одинаково!

Так и мы были объединены только своими чувствами, которые оплетали нас, словно плотный кокон из отрывистого дыхания, низких стонов и попыток стать еще ближе.

Ближе настолько, чтобы буквально врасти друг в друга и больше никогда не разлучаться.

Было какие-то глубинное осознание того, что без этого мужчины я не смогу сделать больше ни единого вдоха, и весь мир станет чужим, серым и ненужным, если я не смогу ощущать его жар и аромат рядом с собой.

Так вот она какая — эйфория первой близости, когда тебе выпала волшебная доля, быть рядом с тем, кого искренне и совершенно по сумасшедшему любишь ты, и кто так же сильно любит тебя!

Когда каждое его прикосновение было словно само благословение свыше!

Когда его постоянно было мало и с каждым новым мгновением хотелось еще и еще!

Больше этой страсти!

Больше его ненастных жестоких губ, которые ранили и вместе с тем проносили столько сказочного наслаждения, когда я ощущала его жаркий аромат внутри себя, чувствуя привкус крови оттого, что его отросшие клыки иногда ранили, чуть задевая мои губы.

Теперь я знала, какая должна быть настоящая страсть медведя — грубая, безудержная, ненасытная, иногда причиняющая боль, но самая долгожданная и опьяняющая, потому что теперь о другой я и не мечтала!

Я словно плыла на тонком игрушечном плоту по океану лавы, не задумываясь над тем, что рано или поздно этот плотик просто сгорит подо мной….и тогда сгорю и я сама.

Первое осознание того. что обжигающая лава уже начинает облизывать мои пятки, пришло в тот момент, когда где-то среди почти непрекращающегося поцелуя, я ощутила, что положение моего тела явно изменилось в пространстве относительно пола, но только не относительно Нефрита, когда под спиной стало немного жестко и сначала неудобно, а сверху чертовски тяжело!

Первое ощущение было, что теперь я словно румяный и сочный цыпленок тапакА, которого активно жарят и прессуют прямо на сковородке, даже если это было предусмотрено по рецепту!

Но только это секундное ощущение растворилось на губах под напором нового поцелуя, а потом и вовсе забылось, когда теперь все мои дрожащие на кончиках нервов чувства юркнули вниз, где я почувствовала нетерпеливые пальцы Нефрита.

Наверное, ему было бы удобно при любом положении моего тела, но меня просто разрывало на части от новых эмоций и того, что творилось внутри меня!

Словно лава Нефрита теперь текла и во мне, разрываясь вулканом и оплавляя рассудок, оттого что жаркие сильные пальцы, раздвинули мои бедра, проникая внутрь и не давая мне возможности сдвинуть колени между собой, потому что он просто улегся прямо на меня, придавливая и обволакивая со всех сторон своим ароматом и жаром!

Я взвизгнула в его губ, пытаясь пошевелиться, но понимая, что у меня ничего не получится!

Было ощущение, что меня сейчас просто разорвет на части от невиданных ощущений, которые были слишком приятными, чтобы оказаться правдой!

Воистину — запретный плод сладок!

Не было времени думать о том, что во времена святой мать ее инквизиции любые плотские утехи были строго-настрого запрещены, но если бы в тот момент я подумала об этом, то поняла почему — это было слишком приятно. интимно, умопомрачительно!

Ощущения, подобные этим в буквальном смысле отрывали от земли, кидая то вверх, то вниз, словно я неслась обнаженным задом по радуге, обгоняя розовых единорогов и собирая бедрами все райские плоды, которые постепенно лопались во мне, как мыльные воздушные пузыри, осыпая какими-то сумасшедшими горячими блестками, от которых хотелось подвывать. кусаться и выгибаться!